Немалую роль сыграла помощь СССР и Китая. Сразу после августовского пленума Ким Ир Сен съездил в Москву. Его принимали Георгий Маленков и Никита Хрущев, соперничавшие друг с другом за пост лидера государства и наперебой учившие корейского лидера, что делать. Предложения Маленкова, носившегося с идеей развития сельского хозяйства и легкой промышленности, сразу ему не понравились. Хрущев был явно хитрее и перспективнее. Ким внимательно выслушал обоих, поблагодарил товарищей из КПСС за ценные советы, получил кредит в огромную по тем временам сумму — 1 миллиард рублей сроком на два года и отбыл в Пхеньян. Помимо денег СССР оказывал народной Корее помощь в восстановлении Супхунской ГЭС на Амноке, металлургических заводов в Чхончжине и Нампхо, поставлял потребительские товары и продукты питания. Китайцы, в свою очередь, строили школы, дороги и мосты, восстанавливая Корею «со своим рисом и цементом».
За три года КНДР показала поразительные успехи. Промышленное производство выросло в 1,5 раза по сравнению с довоенными показателями. Было восстановлено более 240 крупных предприятий и построено более 80 новых. Трехлетний план был выполнен за 2 года и 8 месяцев.
В сельском хозяйстве при создании кооперативов, однако, возникли проблемы, сравнимые с эксцессами коллективизации в СССР, хотя и не столь катастрофичные по масштабам. В сезон 1954/55 года при проведении государственных закупок зерна партийные работники преувеличили объемы урожая, а затем начали силовым путем выбивать из крестьян недостающие центнеры. Все это привело к тому, что в 1955 году многие районы страны голодали. В провинции Чаган селяне ели траву и кору деревьев. Правительству пришлось принимать меры. Закупки зерна были прекращены, крестьянам предоставлялись продовольственные и семенные ссуды. За «перегибы» и «головокружение от успехов» на апрельском пленуме ЦК ТПК 1955 года получил выговор председатель Госплана Пак Чхан Ок. При этом к концу года уже более 50 процентов крестьян состояли в сельхозкооперативах, то есть кооперация шла по плану.
В том же апреле 1955 года Ким Ир Сен выступил с программной статьей «Все силы на борьбу за объединение и независимость Родины, на строительство социализма в северной части республики». Ее прозвали «Апрельскими тезисами», хотя по основному посылу она напоминала речь другого классика марксизма — о построении социализма в отдельно взятой стране. Он призвал укреплять в военном и экономическом отношении «демократическую базу северной части страны», с тем чтобы эта база стала решающей силой для завоевания единства и независимости Кореи. Строительство социализма на Севере было объявлено «непременным требованием общественного развития», предполагалось «преобразовать на социалистический лад» ремесленное хозяйство, частную мелкую торговлю и оставшиеся в экономике «капиталистические элементы». Эти задачи предстояло решить в ходе первой пятилетки (1957–1961 годы).
На фоне успехов и проблем строительства новой экономики обострялась фракционная борьба в ТПК. В августе 1953 года начался суд над группой Ли Сын Ёпа, устроенный по канонам классических сталинских процессов против врагов народа. Им вспомнили все, включая даже сеульские репрессии 1950 года: «Клика Пак Хон Ёна — Ли Сын Ёпa, наемных агентов американских империалистов, сколотив в Сеуле "комиссию по обследованию земель" и другие террористические группы, убила из-за угла многочисленных патриотов и партийцев, всячески препятствовала проведению политики нашей партии»1.
Все подсудимые признали себя виновными и принесли показательное покаяние.
— Какое бы суровое наказание мне ни определил суд, я приму его с радостью. Если бы у меня было две жизни, то отнять их обе — и то мало было бы! — говорил один из них.
— Изо всех сил боритесь с американским империализмом, который сделал вашего отца врагом Родины! — восклицал другой, обращаясь к своим детям.
Большинство подсудимых были приговорены к длительному тюремному заключению либо расстреляны. Вскоре был арестован и приговорен к смертной казни и сам Пак Хон Ён. Суд по его делу прошел уже менее заметно. В дальнейшем же от проведения громких публичных процессов в КНДР отказались, и зачастую судьбу исчезавших с политической сцены людей проследить стало невозможно.