А вот как описывают события 1956 года северокорейские авторы:
«Антипартийные, контрреволюционные фракционные элементы, которые длительное время вели подрывную работу внутри партии, теперь под покровительством внешних сил предпринимали атаки против партии, используя трудную и сложную обстановку. "Машина не дает каши", "Следует ли развивать тяжелую промышленность, когда так трудна народная жизнь", — болтали они, выступая против основной линии нашей партии на экономическое строительство, и требовали пустить в потребление все заработанное»4.
«В развитии революции сложилась трудная, сложная ситуация. Именно в тот момент антипартийные, контрреволюционные фракционеры, выжидавшие удобного для себя шанса, стали поднимать голову. На августовском (1956 год) пленуме ЦК партии они в открытую выступили против партии. Пленум разоблачил и решительно сорвал их происки. На пленуме шли обсуждения о результатах деятельности правительственной делегации, посетившей социалистические страны, о некоторых ближайших задачах партии, об улучшении народного здравоохранения. А антипартийные контрреволюционные фракционеры, выдвигая нелепые вопросы, не имеющие никакого отношения к повестке дня, начали нападать на партию. Ветераны антияпонской революции и другие участники пленума дали решительный отпор их яростному вызову. Эти отщепенцы, разоблаченные и разгромленные на пленуме, оказались не просто фракционерами, а злейшей антипартийной контрреволюционной шайкой, ставящей целью свергнуть партию и правительство в сговоре с империалистами США»5.
Впрочем, история на этом не закончилась.
Когда пленум завершился, возбужденные произошедшими событиями делегаты группами стали расходиться по домам. И только исключенные из партии оппозиционеры остались одни. Никто не подавал им руки, не подходил побеседовать. Вокруг словно образовался вакуум. Судьба их, казалось, была предрешена.
Вечером Юн Кон Гым и Со Хви пришли домой к Ли Пхиль По. У ворот уже была выставлена охрана, хотя формально арестованными они не считались. «Нужно бежать отсюда в Китай, — бросил Ли. — Там наши друзья по "Яньани", теперь стоящие у руля компартии. Мы пойдем к председателю Мао, все расскажем ему, и он сместит зарвавшегося Кима. Он не посмеет возражать самому "великому кормчему"! Я уже обо всем позаботился».
Благополучно покинув дом через черный ход, беглецы сели в автомобиль еще одного известного «яньаньца», Ким Кана, и покинули город. Машину трясло на ночной дороге, за окнами была непроглядная тьма. Пассажиры молчали, с тревогой прислушиваясь, нет ли погони. Но все было тихо. Никто не ожидал столь дерзкого шага, не думал, что осужденные на пленуме партийцы посмеют бежать из Пхеньяна.
Утром они свернули с дороги на проселок и вскоре в предрассветном тумане увидели берег реки Амнок. Там, дальше, лежал вожделенный Китай. И тут — как раз кстати — на реке показалась рыбацкая лодка. «Эй, плыви сюда! — закричал Ли. — Перевези нас на остров, разведи костер и налови свежей форели, мы хотим устроить пикник».
Пожилой рыбак, увидев каких-то больших начальников в костюмах, приехавших на автомобиле, тут же исполнил все, о чем его просили. Перевез их на остров, развел костер и отправился за рыбой. Каково же было его удивление, когда, вернувшись со свежим уловом, он увидел, как начальники, подвернув штаны и взяв в руки ботинки, переходят вброд на китайский берег. Через несколько часов подоспела и погоня. Но было уже поздно. Беглецы были на дороге в Пекин, где и получили убежище.
О реакции Ким Ир Сена на эти события написал в своих мемуарах албанский лидер Энвер Ходжа, в то время побывавший в Корее с визитом:
«"После того, как я зачитал доклад, — сказал нам Ким, — два члена Политбюро и некоторые другие члены Центрального комитета заявили, что идеи XX съезда и вопрос о культе личности у нас, в Корее, не получили должной оценки, что не ведется последовательная борьба против культа личности и т. д.".
"У нас, — сказали они на пленуме, — не отмечается экономических и политических результатов в соответствии с платформой XX съезда, Центральный комитет окружен неспособными людьми".
"Одним словом, — отметил дальше Ким Ир Сен, — они атаковали линию руководства, его единство. Против них, — заключил он, — поднялся на ноги весь Центральный комитет".
— Как вы обошлись с ними? — спросил я.
— Их раскритиковал пленум, и все, — ответил Ким Ир Сен и добавил: — Сразу же после этого они сбежали в Китай.