Зато со второй попытки все получилось. В 1959 году остаться в Союзе захотел аспирант консерватории Ли Сан Гу. Советские чиновники долго отговаривали его от этого шага, пока однажды корейские товарищи не запихали Ли в машину прямо возле памятника Петру Чайковскому и не увезли в посольство, а затем в КНДР. История наделала много шума. «И с тех пор Чайковский так там и остался изумленный, с разведенными руками», — говорит об этом случае московский фольклор.
Советское правительство отреагировало довольно жестко, направив в Пхеньян ноту протеста. Корейцы были вынуждены извиниться и отозвать домой проштрафившегося посла. В беседе с Пузановым Ким только развел руками: «Как все это нехорошо!»10 Но главным следствием этой истории стало резкое сокращение количества северокорейских студентов в советских вузах.
Последний эпизод фракционной борьбы в КНДР имел место в 1966 году. Среди бывших партизан существовала небольшая «капсанская» фракция, объединявшая тех, кто не участвовал непосредственно в боевых действиях, а отвечал за снабжение отряда Кима. Капсанец Пак Кым Чхоль предложил всю ту же старую программу оппозиции: преимущественное развитие легкой промышленности, улучшение жизни народа, сокращение расходов на оборону. Вместе со своими соратниками он был объявлен фракционером. Пак был снят со своего поста, дальнейшая его судьба неизвестна.
В вопросе о том, чтобы было бы, если бы оппозиция в КНДР победила, единства нет, равно как и в спорах о том, что случилось бы, если бы в СССР восторжествовали сторонники Льва Троцкого или Николая Бухарина.
В любом случае можно уверенно предположить, что создать и сохранить столь прочную систему власти, которая существует в КНДР, вряд ли удалось бы. Коллективное руководство прямо вело к жесткой внутрипартийной борьбе, которая ослабила бы страну. Кроме того, неприязнь значительной части номенклатуры, да и простых людей к корейцам «советским» и «китайским» заложила бы мину под существовавшую систему.
Есть версия, что в случае избрания Чхве Чхан Ика председателем ЦК ТПК серьезно усилилось бы влияние Китая с возможным последующим проведением реформ по образцу того, что делал Дэн Сяопин. Однако при этом забывают такие важные аспекты проблемы, как несопоставимость природных и людских ресурсов Китая и Кореи или невозможность предсказать, чем обернулась бы, скажем культурная революция в корейских условиях.
Сам Ким Ир Сен считал победу над фракционерами одним из основных своих достижений в качестве лидера государства: «Борьба с фракционностью, которую мы вели, была весьма сложной и тяжелой. Откровенно говоря, эта борьба нашей партии, хотя и была борьбой против внутренних врагов, оказалась не менее трудной, чем Отечественная освободительная война против американских империалистов»11.
Вторым важнейшим достижением Ким Ир Сена после ликвидации фракционности, с которой он так долго боролся, стало постепенное избавление от опеки СССР и Китая при сохранении их военной и дипломатической поддержки, а также экономической помощи. В непростой обстановке нарастания противоречий между двумя «старшими братьями» по соцлагерю ему удавалось балансировать между ними, ведя страну своим курсом.
К Никите Хрущеву Ким Ир Сен изначально относился весьма прохладно. Советский лидер раздражал его и критикой культа личности, и разрядкой с Западом, и попытками вмешательства в дела ТПК. Кроме того, он заподозрил Хрущева в попытках ограничить самостоятельность Кореи. Поэтому, несмотря на уговоры, КНДР отказалась от вступления в Совет экономической взаимопомощи (СЭВ), куда к началу 1960-х годов входило большинство социалистических стран и на деятельность которого советское руководство возлагало особые надежды.
«Советские руководители изобрели нечто новое — СЭВ, включили в него страны Восточной Европы и, держа в своих руках бразды правления их экономикой, навязывали им ими же составленные экономические планы, — вспоминал он в начале 1990-х годов. — И, как следствие, промышленность и сельское хозяйство этих стран оказались в зависимости от Советского Союза и, в конце концов, все они с развалом СССР нашли свою гибель. В 1956 году Хрущев предложил мне вступить в СЭВ, но мы не пошли на это… Хрущев предложил мне войти в СЭВ и пользоваться электроэнергией, выработанной на этой [Братской] ГЭС, но я отказался. Ведь в условиях, когда рубильник источника электроэнергии в руках советских людей, они могут отключить сеть, и наша страна будет переживать крайние трудности с электроэнергией. Поэтому я не пошел на предложение Хрущева и взял направление на широкое строительство у себя электростанций собственными силами»12.