Новая экономическая политика принесла свои плоды. В конце 1960-х годов ежегодный прирост валового национального продукта составил 9,7 процента. Доля тяжелой промышленности возросла и составила одну треть от общего объема производства. Южнокорейской экономике удалось избавиться от тотальной зависимости от помощи США. К середине 1970-х годов Юг догнал и перегнал Север по уровню промышленного развития19.
Почему КНДР не смогла пойти таким же путем? Ссылки на традиционную неэффективность экономики в странах соцлагеря здесь вряд ли уместны, поскольку есть примеры Китая и Вьетнама, успешно развивших у себя ту же модель «экспортной экономики», что и Республика Корея. Можно говорить о целом комплексе причин, как субъективных, так и объективных. К первым относится упорное стремление Ким Ир Сена строить самостоятельную экономику на основе группы А — «производства средств производства». Уже в 1980-е годы, когда успехи Юга стали очевидны и руководству Севера, он говорил о том, что там создана порочная модель, слишком зависимая от продажи товаров в другие страны. Ко вторым — отсутствие даже потенциальных рынков сбыта для продукции северокорейских предприятий, так как КНДР находилась в международной изоляции, причем куда более жесткой, чем другие страны коммунистического блока. Оставались трудовая этика корейцев и налаженные связи внутри соцлагеря, благодаря которым экономика поддерживалась на плаву и даже развивалась вплоть до начала 1990-х годов.
Южнокорейские экономические реформы осуществлялись жесткими административными методами. Как и Ким, Пак старался все контролировать, вникать во все сферы жизни, постоянно осуществлял руководство на месте различными производствами во время многочисленных поездок по стране.
Режим Пака носил авторитарный характер. Он не боялся применять силу против политических противников, репрессировал левых активистов и зажимал политические свободы. Периодически проходили массовые кампании по выявлению шпионов, существовал запрет на свободное перемещение по стране и, например, на владение коротковолновыми радиоприемниками. (Похоже, что эти меры тоже были позаимствованы с Севера.)
Идеологически это обосновывалось тем, что демократия западного типа для Кореи не подходит, она должна существовать на базе здорового национализма. В этой части режим Пака тоже имел много общего с режимом Кима. Достаточно отметить, что он ввел в употребление термин «чучхесон» — национальный субъективизм, очень близкий по своей сути к идеям чучхе.
Отношения двух корейских государств в 1960-е годы развивались довольно драматично. Поначалу Ким с интересом следил за Паком. На фоне Ли Сын Мана он выглядел человеком волевым, национально ориентированным и готовым к неожиданным решениям. Когда Пак подал сигнал о готовности к переговорам, он получил положительный ответ. В Сеул был отправлен заместитель министра торговли КНДР, который должен был осуществлять связь. Однако о тайных переговорах узнали американцы. Северокорейский связной сначала был арестован, а затем казнен по обвинению в шпионаже, после чего переговоры были свернуты.
Чем дальше, тем больше Пак демонстрировал, что является ничуть не меньшим антикоммунистом и проамериканским политиком, чем его предшественник. Корейские солдаты по его приказу отправлялись на помощь американцам воевать во Вьетнам. Созданную при нем спецслужбу, не мудрствуя лукаво, назвали ЦРУ. В Сеуле не раз проводились международные встречи лидеров стран Азии — противников коммунизма. Для него было важно, чтобы Республика Корея стояла в авангарде этого движения. Прямо было объявлено о том, что делается ставка на борьбу с «красной чумой» до победного конца и объединение страны силой.
В ответ Ким Ир Сен, находясь под впечатлением вьетнамских событий, где партизаны Хо Ши Мина успешно громили проамериканское правительство Юга страны, решил сделать ставку на рост недовольства, формирование левого подполья и дестабилизацию ситуации в Республике Корея.
В 1968 году элитное подразделение спецназа получило задание: штурмовать Голубой дом — президентскую резиденцию в Сеуле — и постараться уничтожить Пак Чон Хи. Группа бойцов, переодетая в форму солдат армии Юга, перешла границу возле Кэсона. По дороге к Сеулу они наткнулись на лесорубов, которых, однако, не убили, проявив неожиданный гуманизм, а отпустили, взяв с них слово, что они будут молчать. Лесорубы тут же сообщили «куда следует». В столице была поднята тревога, органы власти взяты под усиленную охрану.