Кстати сказать, Ким Ир Сен был большим поклонником корейской медицины — сам, особенно в пожилом возрасте, любил лечиться народными средствами, вроде женьшеня, и не раз приглашал попробовать эти методы иностранных гостей. Он даже специально распорядился преподавать в медвузах такую «реакционную» философию, как древнее учение о противоположных началах и пяти стихиях, поскольку иначе студенты просто не поймут старинные трактаты. В стране развивали параллельно западную и традиционную (корёсскую) медицину, основанную на рефлексотерапии и траволечении. Студентов обучают по той или другой системе, так же присваиваются научные звания, а больной сам решает, у кого ему лучше лечиться.
Публицист М. Антонов утверждает, что, узнав о ликвидации налоговой системы в КНДР, правительство СССР пребывало в шоке. Попытки председателя Совета министров Алексея Косыгина просчитать, возможен ли подобный вариант в Союзе, к успеху не привели. Не меньшее впечатление на советских руководителей уже при Юрии Андропове произвела северокорейская программа массового строительства квартир площадью 150–200 квадратных метров и коттеджей на селе. «Никому их не показывайте, иначе пожнём бурю. Этого не может быть», — якобы сказал генсек про полученные материалы6.
Впрочем, эти истории выглядят несколько фантастически. Все же Северная Корея в 1970-х годах была очень бедной страной, где уровень жизни был значительно ниже, чем в СССР и большинстве социалистических государств. Иначе и быть не могло при такой системе, где большая часть доходов уходила на оборону, содержание армии, разного рода монументальные стройки и пропаганду. Не стоит забывать и о закрытости страны, не имевшей возможности развивать внешнеторговые связи, расширять экспорт и импорт товаров. С другой стороны, такой уклад жизни имел свои позитивные стороны, отчасти знакомые нам по временам СССР: отсутствие постоянного стресса из-за необходимости зарабатывать на жизнь и боязни обеднеть, более теплые отношения в человеческом коллективе, не завязанные на товарно-денежных отношениях, исчезновение таких явлений, как организованная преступность, безработица, беспризорность.
«Ваша страна, США, говорят, развитая капиталистическая страна, страна богатая, — рассказывал Ким Ир Сен делегации американских ученых. — Наша же страна не столь уж богата. Зато все у нас живут одинаково хорошо. В Америке есть и бездомные, которые ночуют под открытым небом, и нищие, которые, собирая милостыню, бродят по улицам. А вот в нашей стране нигде — ни в Пхеньяне, ни в провинции — не найдешь ни одного бездомного, спящего у дороги, ни одного нищего, просящего милостыню. И еще: у нас нет и плохо одетых людей»7.
Стоит отметить, что сам вождь не был аскетом и имел немало усадеб по всей стране. В начале 1970-х годов для Кима построили огромную резиденцию в парковой зоне на окраине Пхеньяна — Кымсусанский дворец. Туда он переехал жить, там же проводил правительственные заседания и принимал иностранные делегации. Позже он стал принимать гостей в основном в загородном доме на берегу Японского (или Восточно-Корейского, как говорят в КНДР) моря.
Одной из характерных черт северокорейского социума стало постоянное вовлечение граждан в общественную жизнь и создание собственных внутренних механизмов контроля. Этим КНДР отличалась от СССР и других социалистических стран. Если в повседневной жизни советский человек был задействован в разных общественных организациях, от партии и профсоюзов до кружка любителей книги, то дома и в личной жизни он был предоставлен сам себе. Публичные проявления диссидентства государство пресекало, но на рассказанные на кухне анекдоты смотрело сквозь пальцы. В Северной Корее же еще с конца 1950-х годов стала создаваться система соседеких групп («инминбанов»), объединяющих обычно несколько домов в сельской местности или несколько подъездов в городе, функционирующая и по сей день. Это древний институт, подобные объединения существовали и в феодальной Корее. Главный принцип «инминбана» — коллективная ответственность. Если кто-то из его членов совершает проступок, наказание несут все. Глава соседской группы («инминбанчжан») имеет право круглосуточного доступа в любое жилое помещение для проверки, содержатся ли в порядке портреты вождя, нет ли запрещенных предметов, вроде перебрасываемых южнокорейцами через границу радиоприемников и литературы. И даже для выезда в другой город нужно получить его разрешение. Помимо этого, члены «инминбана» вместе убирают и содержат придомовую территорию, а также регулярно проводят так называемые «собрания самокритики». На них каждый участник выступает, рассказывая о допущенных им ошибках, что затем подвергается всеобщему обсуждению. Такие же собрания проходят по месту работы или учебы. В 1970—1980-е годы житель КНДР должен был проводить в среднем по два часа в день на разного рода собраниях.