- Саблей? - неподдельно удивился Максим, которому живо припомнились слова Буденного о том, что опытный кавалерист может сделать при помощи шашки. - От такого удара у тебя же шрам должен быть, как минимум, до пояса!
- Так и есть, - кивнула Киу и отвернулась.
Максим подумал было, что он чем-то обидел девушку, но Киу просто стянула с плеч бретельки купальника и спустила его вниз, скромно прикрыв рукой грудь. На полностью обнаженной спине шрам выглядел еще страшнее. Грубый и неровный, он начинался чуть выше правой лопатки, и заканчивался на левой стороне поясницы, чуть выше тазовых костей.
- Жуткое зрелище, - поежившись, произнес Максим. - Выглядит так, будто его пилой пилили!
- Это от того, что его зашили неровно, - прокомментировала Грета. - Тот, кто его зашивал, явно делал это впервые, не имея при этом никакого представления о хирургических швах.
- Так и есть, - подтвердила Киу, - Зашивал меня один из местных коммунистов, прятавшихся от облавы в доме поблизости. Удивительно, мы ведь тогда считали коммунистов сумасшедшими, считая, что нормальный человек не будет агитировать за счастье для всего народа, когда ему самому жрать нечего! А потом эти самые «сумасшедшие» утащили меня с улицы, выгадав момент, когда конные полицейские уже уехали, а команды по сбору убитых и раненых еще не появились, зашили мне рану и возились со мной все те недели, пока я даже встать не могла.
Так я и оказалась среди коммунистов. Сперва я просто им помогала, желая хоть как-то отплатить за помощь, а потом начала слушать их разговоры и прониклась их идеями. Чуть позже, когда я окончательно поправилась, меня отправили в Ганьсу, где я познакомилась с товарищем Ченем. Он начал учить меня русскому языку, сказав, что мне, как будущей коммунистке, он обязательно понадобится. А когда я услышала, что в СССР открылись школы особого назначения, я попросила товарища Ченя помочь мне поступить в одну из них.
- Знаешь, а ведь символично получается, - задумчиво произнес Максим и мягко провел кончиками пальцев по шраму, отчего Линь едва заметно вздрогнула, но не сделала попытки отстраниться. - Твоя татуировка символизирует преступный образ жизни, а шрам ее перечеркнул, послужив началом новой жизни. Верил бы в мистику - сказал бы, что это судьба.
- Так ты не осуждаешь меня за мое прошлое? - удивилась Линь.
- Киу, сразу же после рождения я оказался в детском доме, - сообщил Максим. - Не могу сказать, что там было совсем уж плохо, но за годы, проведенные там, я понял, что жизнь у людей складывается по-разному. Главное, что в итоге ты оказалась на правильной стороне!
- Ну вот, я же тебе говорила, что Максим все поймет правильно, а ты мне не верила! - довольно улыбнулась Шнайдер.
- Кстати, Грета, откуда ты так хорошо в шрамах разбираешься? - повернувшись к немке, поинтересовался Максим.
Киу за его спиной тут же зашуршала купальником, водружая его на положенное место.
- Я все же дочка врача, - пожала плечами Шнайдер. - Да и во время учебы в ШОН в качестве дополнительной воинской специальности я выбрала профессию санинструктора.
- О, сколько нам открытий чудных… - протянул Максим, подняв глаза к небу. - Нет, все-таки нужно было попросить Сергея Мироновича дать почитать ваши личные дела. Чувствую, узнал бы много интересного!
- Тогда тебе стало бы с нами скучно, - рассмеялась Грета. - А так мы еще найдем, чем тебя удивить!
- Не сомневаюсь, - хмыкнул Белов.
- Максим! - позвала Линь и, когда Белов к ней повернулся, быстро поцеловала его в щеку. - Спасибо…
В тот день компания мало разговаривала, испытывая некоторую неловкость после таких откровений, но на наследующий день, когда они шли на завтрак, Максим почувствовал, что он и его спутницы стали чуть ближе друг к другу. И, судя по взглядам, которые украдкой бросали на него девушки, они испытывали похожее чувство.
Одну неделю спустя…
2 августа 1936 года. 22:19.
Ялта, городской сад.
Однажды, выйдя после завтрака на прогулку, Максим обнаружил, что возле тумбы с афишами, стоявшей возле входа в бывший дворец, толпятся отдыхающие. Подойдя ближе, он увидел еще чуть влажную, только что наклеенную афишу, сообщавшую, что через два дня на летней эстраде в городском саду Ялты состоится концерт Леонида Утесова.
С творчеством Леонида Осиповича Максим познакомился еще во время учебы в центре подготовки «Хроноса» и тогда оно какого-то особого впечатления на него не произвело. Песни Утесова казались ему какими-то неинтересными. Но те полтора года, что он прожил в Советском Союзе, заставили его изменить свое отношение к ним. Главным источником музыки для Максима стал радиоприемник, а Утесова по нему крутили часто. Вот Максим постепенно и проникся творчеством этого, без сомнения, незаурядного исполнителя.