- Да брось, командир, - говорили многие из них. - Зачем русским встревать в нашу войну? Присылать нам танки и самолеты с инструкторами - это одно, а отправить свои войска воевать на нашей стороне... Нет, командир, не верю я в это!
Как Хорхе не пытался убедить своих ребят в том, что русские такие же коммунисты, как и он сам, а значит, не бросят своих товарищей в беде - толку было мало. Да и его вера в помощь русских товарищей начала давать слабину. С возобновления штурма города прошел день, другой, а русских все не было.
Вот и сегодняшнее утро началось с артиллерийского обстрела. Разбуженный разрывами снарядов Хорхе зажег свечу и посмотрел на старые, еще дедовские карманные часы.
«Шесть утра ровно, можно время сверять, - невесело усмехнулся Хорхе. - Все, как вчера и позавчера...»
Однако вскоре все пошло не так, как в предыдущие дни. Артиллерийская канонада, обычно длившаяся часами, быстро затихла, сменившись звуками пушечной и пулеметной стрельбы где-то в отдалении. Предполагая возможность наступления, Хорхе приказал своим бойцам покинуть подвал, в котором они укрывались от обстрела, и занять позиции на баррикадах, перегораживающих улицу генерала Рикардоса.
До самого вечера ополченцы находились в напряженном ожидании, пока, наконец, не услышали лязг гусениц, становившийся все громче и громче. Затем с проспекта Побладос на улицу генерала Рикардоса стали выезжать танки. Ополченцы заволновались, но Хорхе, как самый опытный и спокойный, быстро разглядел, что танки эти не похожи ни на итальянские танкетки, ни на немецкие «Панцеры».
Достав из чехла трофейный бинокль, Хорхе поднес к его глазам и окончательно убедился, что танки это русские. На фоне раннего ноябрьского заката отчетливо было видно красное знамя с золотыми серпом и молотом, установленное на головном танке. Опустив бинокль, Хорхе рассмеялся от радости.
Русские все же пришли!
20 ноября 1936 года. 15:30.
Штаб Хунты Обороны Мадрида. Мадрид, площадь Кибелы.
Заняв предместье Карабанчель, Штерн хотел тут же повести свою бригаду в центр Мадрида, но майор Родригес, успевший к этому времени связаться с генералом Миахой и доложить ему обстановку, посоветовал Григорию Михайловичу сделать это утром. Бригадный комиссар Александр Александрович Абрамов, занимавший в бригаде должность замполита, поддержал предложение майора, аргументировав это тем, что торжественный вход бригады в Мадрид обязательно поднимет боевой дух его защитников, а утром это увидит значительно больше людей. На том и порешили.
Следующим утром бригада парадным строем вошла в Мадрид, и комдив Штерн не отказал себе в удовольствии первым пересечь мост Толедо верхом на белом коне.
За ним, также верхами, следовали его заместители и командиры штаба полка, а в трех шагах позади них следовали знаменщик, несший Боевое знамя бригады, и его помощники, тоже, разумеется, конные.
Следом за командирами, построенные в колонны по восемь человек, шли пехотные батальоны, специально предупрежденные, что по мосту нужно идти вольным шагом, а сойдя с него - переходить на строевой. Что красноармейцы, желавшие показать местным ополченцам, как выглядит настоящая армия, с удовольствием и делали, печатая шаг так, что в окнах домов на улице Толедо стекла дрожали.
За пехотой следовала кавалерия, за кавалерией - танки, двигавшиеся по мосту колонной по одному, а съехав с него - эффектно перестраивавшиеся в колонну по два. Ну и в самом конце двигались артиллерия и обоз. Всего вход бригады в город занял более двух часов и закончился размещением советских войск в казармах Мария-Кристина и Савойя, а также танковой казарме.
Замполит Абрамов, желавший торжественным входом бригады в Мадрид поднять боевой дух ополченцев, добился своей цели даже не на сто, а на все сто сорок шесть процентов. Такого воодушевления осажденная столица не испытывала давно! Чтобы своими глазами увидеть красноармейцев испанцы толпились в переулках, высовывались из окон и даже забирались на крыши!
Делегировав обязанности по размещению бойцов помощнику начальника штаба по тыловому обеспечению и командирам батальонов, Штерн в компании начальника штаба бригады полковника Родиона Яковлевича Малиновского отправился на площадь Кибелы, где в здании бывшего военного министерства располагался штаб Хунты Обороны Мадрида.