Заверив президента Асанью в том, что они приложат все усилия к защите Испанской республики, члены советской делегации покинули дворец. Марсель Розенберг, которому предстояло остаться в Валенсии, поближе к правительству Испании, отправился обустраиваться на новом месте, а Штерн и Артузов засобирались обратно в Мадрид.
Несколько позже, когда они уже сидели в купе поезда и коротали обратную дорогу за бутылочкой хереса, Григорий Михайлович решил прояснить для себя некоторые вопросы касательно прошедших переговоров.
- Скажите, Артур Христианович, а почему вы так резко разговаривали с премьер-министром Ларго? - спросил Штерн. - Ваши слова, и правда, можно было трактовать, как обвинение в измене!
- На то есть две причины, - довольно улыбнулся Артузов, глядя на заходящее солнце сквозь бокал с вином. - Во-первых, товарищу Ларго стоило напомнить, что свои посты он занимает потому, что он является компромиссной фигурой, а отнюдь не потому, что он такой влиятельный и успешный политик. Так и вам, и мне будет легче с ним работать.
- А во-вторых? - заинтересовался Штерн.
- А, во-вторых, мне очень нужно было, чтобы суд над генералом Варелой и его казнь прошли именно в Мадриде. Заметьте, Григорий Михайлович, ни президент Асанья, ни премьер-министр Ларго даже не вспомнили о том, что Варела у нас в плену. А генерал Миаха, получив право самостоятельного принятия решений, теперь спокойно сможет организовать военный трибунал.
- Но зачем вам все это? - не понял Штерн.
- Весь мой опыт работы в контрразведке показывает, что бороться с подпольными подрывными организациями обычными методами - дело долгое и неэффективное. Лучше создать для них таких подпольщиков приманку, и они сами потянутся к нам.
- И вы хотите использовать в качестве такой приманки генерала Варелу? - сообразил Штерн.
- Именно так, - улыбнулся Артузов. - О времени суда и казни будет объявлено заранее, а мои сотрудники и наши помощники из числа местных коммунистов посмотрят, кто из жителей Мадрида зашевелится после таких новостей!
Примечания:
[1] - Настоящее имя - Наум Исаакович Эйтингтон.
Часть вторая, глава десятая. ТЯЖЕЛЫЙ ДЕНЬ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ.
«Надо было брать дробовики!»
Джулс Уиннфилд, гангстер.
7 декабря 1936 года. 10:00.
Зал заседания Конгресса депутатов. Мадрид, Дворец Кортесов.
Вскоре после получения указа президента Асаньи, дававшего ему полную свободу действий в вопросах обороны столицы, генерал Хосе Миаха издал приказ об учреждении военного трибунала, председателем которого был назначен полковник Луис Барсело Ховер, уже имевший опыт подобной деятельности. Еще летом тридцать шестого года Барсело вместе с другими офицерами создал суды общей юрисдикции, выносившие приговоры офицерам повстанцев, захваченным после провала путча в Мадриде.
Членами трибунала были назначены майор Франсиско Галан Родригес, бывший лейтенант Национальной Республиканской Гвардии, а ныне - командир третьей бригады Республиканской армии, полковник Энрике Листер Форхан, руководивший формированием народного ополчения столицы и полковник Карлос Ромеро Хименес, который, собственно, и защищал предместье Карабанчель от войск генерала Варелы. Первоначально Миаха хотел включить в состав трибунала и советских военных советников, но этому решительно воспротивился комдив Штерн, считавший, что судьбу мятежников имеет право решать только испанский народ и никто кроме него.
К третьему декабря состав трибунала был окончательно утвержден, а уже седьмого числа генерал Варела предстал перед судом. О дате заседания было объявлено заранее, поэтому в зале заседаний дворца Кортесов, что называется, яблоку негде было упасть. Места в самом зале заседаний, в основном, занимали видные партийные деятели, офицеры и советские военные советники, а вот на галереи набились простые граждане Мадрида.
Национальная республиканская гвардия, опасавшаяся эксцессов, тщательно проверяла всех желающих увидеть заседание трибунала на наличие оружия. С гвардейцев по семь потов сошло, пока они обыскивали рвавшихся во дворец людей и заворачивали назад тех, у кого оружие все-таки обнаруживалось.
Наконец, заседание началось. Через боковую дверь конвой вывел генерала Варелу и проводил его к узкой кафедре, расположенной в центре амфитеатра прямо напротив широкой двухъярусной трибуны, за которой расположились члены трибунала. Вареле перед заседанием дали возможность привести себя в порядок, он был гладко выбрит, аккуратно причесан и одет в выглаженную генеральскую форму, лишенную, правда, погон и наград.