Они пересекли береговую линию, заполненную людьми, и оказались перед низким строением с широкой, гостеприимно распахнутой дверью. Перед дверью стояли двое громил самого устрашающего вида. Народа возле двери не было.
– Что здесь? – шепнула Кимберли дяде Доновану.
– Зал регистрации, – вполголоса ответил тот. – Я запишусь на второй круг отборочных, а ты держись рядом, не отставай.
Кимберли кивнула. Отставать она точно не собиралась.
В зале было достаточно многолюдно, но здешняя публика вела себя куда тише, чем толпа на улице. «Это бойцы!» – мелькнуло в голове у восхищенной Кимберли, и она принялась с интересом рассматривать присутствующих.
Сквозь толпу к дяде Доновану пробирались двое: лысый мужчина с худым морщинистым лицом (Кимберли бросились в глаза его длинные руки, поросшие рыжим курчавым волосом) и молодой парень самой разбойничьей наружности: растрепанные волосы падают на загорелый лоб и светлые с прищуром глаза, нос перебитый в многочисленных драках, насмешливые губы растянуты в улыбке, на твердом подбородке ямочка. В одном ухе серьга – маленькая сапфировая капля. Фигуру паренек имел впечатляющую – не слишком высок и широк в плечах, но каждая клеточка его накаченного тела говорила о недюжинной силе и выносливости.
– Бродяга Донован!
– Капитан Нью́тон! Ловкач Джек!
Выяснилось, что лысый мужчина с длинными руками был тот самый Ловкач Джек, которого дядя Донован хотел заполучить в свою тройку. Второй – Капитан Нью́тон, которого Кимберли уже знала по многочисленным рассказам дяди.
Приятели обменялись приветствиями, и Капитан Нью́тон заметил Кимберли.
– Бродяга, а это кто? Это с тобой?
– Со мной. Ученик, – буркнул дядя Донован, ладонью задвигая Кимберли за спину.
– С каких это пор сопляков принимают на Арену? – удивился Ловкач Джек.
– Он не участвует, – коротко пояснил дядя Донован. – Просто приглядится.
– А имя у ученика есть? – поинтересовался Капитан Нью́тон. – Надо же знать, с кем придется сражаться в будущем!
Ловкач и Капитан весело расхохотались, словно сама идея сражения с Кимберли показалась им забавной шуткой. Ки́имберли сжала кулаки, насмешки в свой адрес она не терпела.
– Меня зовут Ким, – с вызовом сказала она, выходя из-за дядиной спины. – Запомни это имя, Капитан, потому что придет время, и я надеру тебе задницу!
Ловкач и Капитан расхохотались пуще прежнего. Ловкач даже прослезился от смеха и утирал свои маленькие глазки грязным носовым платком.
– Ха-ха, боец! Да твой тощий зад полетит с Арены в первую же минуту! Как ты собрался сражаться? Стрелять красивыми глазками? Где ты отыскал такого красавчика, Бродяга?
– Ах-ха-ха, Донован, – подхватил Капитан. – Отличное имя для твоего ученика на Арене – Красавчик Ким!
Кимберли вспыхнула от гнева и стремительным, едва уловимым движением отвесила Капитану Ньютону увесистую пощечину. Совершенно по девчачьи! Пока лицо Капитана принимало осмысленное выражение, Кимберли скользнула по полу, почти горизонтально, подсекая длинные ноги Ловкача Джека и в следующую секунду Ловкач оказался сидящим на полу с прикушенным языком: «Аххх-гр». Смех застрял в его гортани, смешиваясь с криком боли.
Сильная рука дяди Донована приподняла Кимберли от земли.
– Ты! Что! Творишь?!
Лицо дяди Донована было белым от ярости. Кимберли беспомощно трепыхалась в его руках и возмущенно пыхтела.
– Пусть не лезут. Пусть первые не лезут!..
Потирая покрасневшую щеку, Капитан посмотрел на Ловкача, Ловкач на Капитана… Кимберли решила, что сейчас ей не поздоровиться и постаралась спрятаться за дядину спину. Но ничего не произошло.
Первым расхохотался Капитан, следом за ним мелко рассмеялся Ловкач Джек, стараясь не шевелить прикушенным языком. Их смех был так заразителен, что дядя Донован смягчился и тоже заулыбался, глядя на сидевшего на земле Ловкача.