Другой ответственной частью парада невест являлся, собственно, сам парад. Все невесты проезжали в открытых повозках по главной улице столицы до здания ратуши. Там их встречали женихи и вели под руку по площади, под восторженные вопли толпы, потом снова подводили к повозкам и невесты следовали в обратный путь. Парад был призван подогреть интерес зрителей к мероприятию, на нем делали ставки и путем тайного голосования определяли: наряд какой невесты будет признан лучшим, какая из невест заслужит звание самой красивой? На следующий день данные голосования печатали в столичной газете и нередко их результаты приводили к печальным трагедиям. Было даже два случая, когда невесты, чьи имена оказались в самом конце списка покончили жизнь самоубийством. Некоторые добропорядочные граждане даже требовали прекратить подобные публикации, но букмекерские конторы, за созданием которых стояли не менее добропорядочные граждане, получали от ставок немалый доход и голосование продолжалось. Разумеется, для Кимберли подготовили роскошный наряд, призванный затмить всех невест на параде.
Заключительной частью парада являлся вечерний выход. На вечерний выход допускались не все невесты, а только особы из семей, принадлежащих высшему обществу. На таких выходах кроме членов семей присутствовали не только состоятельные и родовитые члены столицы, но и приезжая знать из других островов. Бывало, что на вечерний выход невест являлся сам Его Святейшество Владыка Островной Империи.
Умопомрачительное одеяние для вечернего выхода тоже было внесено в комнату Кимберли и покоилось на мраморной подставке, подобающей для столь важного одеяния.
Вдогонку за платьями прибыли туфли и шляпки, их внесли совсем юные девочки служанки, чрезвычайно важные, что им доверили столь ответственное дело. За ними подоспела служанка, увешанная сумочками. Следом зашла пожилая матрона, призванная следить за подготовкой невесты и тут же принялась распекать свою команду.
– Ты зачем внесла сюда эту сумки, Памела! Что у тебя в голове вместо мозгов?! Сейчас же убери их отсюда, эти сумки давно ждет госпожа Куи́нн!
Суровая распорядительница повернулась к Кимберли и ее морщинистое лицо расплылось в слащавой улыбке.
– Ах, юная хозяйка, как вы чудесно выглядите! У вас такой замечательный цвет лица, румянец, как у ангела!
Следом за ней заговорили, защебетали остальные девушки, наперебой восхваляя шелковистые волосы, сияющие глаза и великолепную фигуру Кимберли.
Однако пожилая матрона поставила под сомнение чистоту «шелковистых волос» Кимберли (что было неудивительно, учитывая, какую бурную ночь провела девушка) и велела служанкам приготовить ванну. Отчаянно зевающую Кимберли окунули в горячую воду, покрытую сверху шапкой белоснежной мыльной пены и две служанки в четыре руки принялись ловко растирать ее распаренное тело. Третья служанка мылила и массировала Кимберли голову, и та уже приготовилась снова задремать, расслабленная приятными процедурами, как ее ласково, но настойчиво подняли и закутали в пушистое полотенце. Сменяя полотенца одно за другим Кимберли высушили ее волосы и темные кудри кольцами легли вдоль ее нежных щек. Явился мастер-парикмахер с целым чемоданом всевозможных инструментов. Кимберли пошутила, что такой набор больше годится для изощренных пыток, чем для укладки волос, но мастер был не склонен шутить. Он усадил Кимберли перед большим зеркалом туалетного столика и принялся колдовать над ее непокорными кудрями. Спустя сорок минут голова Кимберли была готова: локоны, взбитые и уложенные в высокую прическу, каскадом спадали на изящные плечики Ким, открывая маленькие, нежные ушки.
– Восхитительно! Великолепно! Молодая хозяйка, какая же вы красивая! – наперебой загомонили девушки служанки.
Кимберли, разглядывая себя в зеркале не могла не признать их правоту – она действительно была красива.
– Спасибо вам, мастер, – поблагодарила она парикмахера, испытывая легкий стыд за то, что так неудачно пошутила над его набором инструментов.
Мастер благосклонно кивнул и изящным движением захлопнул свой волшебный чемоданчик.