— Красные волосы? Нет. Мы бы запомнили.
Небольшой остаток пути до дома прошёл в неловком молчании.
Отец ожидал на улице. Развесил фонари, факела и с сонным видом сидел на деревянном кресле, смотря в темноту, из которой как раз вышли его сын и гости.
— Да быть не может… — отец раскрыл рот от удивления.
— И тебе не хворать, Буна, — путник и отец явно друг друга знали.
— Кинард, быстро в дом. Тащи бражку и всё самое вкусное, что у нас есть. У нас в гостях Речной Рыцарь и… — отец с отвращением осмотрел тело на плечах друга. — Император…
Император! Тот самый покоривший весь мир?! Вот прямо тут и так?! Кинард замешкался. Он ещё, наверное, десяток секунд смотрел на тело, совсем не понимая, как «это» смогло покорить всё и вся, а теперь быть в одних лишь бинтах и едва не умереть от волка. Столько вопросов! Кинард забежал в дом, а после и подвал, быстро найдя всё лучшее, что у них есть. Если сир рыцарь будет добр, то он расскажет обо всём.
— Вот, самое лучшее.
Кинард поставил три бутылки на стол и взялся нарезать закуски, слушая разговор стариков.
— Десять лет прошло… — начал отец. — А ты выглядишь под семьдесят. Имириал, сука, Рейн.
— Проклятье старой карги оказалось не блефом. Один год за два. Ты то не забывай, что мы с тобой ровесники и я тебя ещё переживу, — Рейн расчёсывает бороду и с усмешкой поглядывает на отсутствие ноги у собеседника.
— Начнём с главного. Можете ночевать сколько надо. Платы не возьму у друга.
— Мы тут надолго, наверное. По крайней мере, пока он не выйдет из сна, дальше идти смысла нет, — Рейн откупоривает бутылку, сразу отпивая.
— Что вообще было в Столице? Я только слышал о Коронации, и всё, рассказы о вас резко пропали.
— Заговор. Сначала Ямира убили, потом пиздюка попытались. Сейчас же бунты и война повсюду. Даже Герцог решил расширяться.
— О смерти Ямира мне ещё Жнец писал. Просил приехать. Помочь. А у меня тогда уже ноги не было, — отец улыбнулся, показывая обрубок.
— Мда. Пережил Врата Дэйма, пережил захват Роуля, даже пережил первое покушение на Герцога и Ямира, а ногу теряешь в ебучем гигантском лесу…
— Он опаснее, чем ты думаешь.
— Видел я. Такого пиздеца с молодую не было. Лучше с эльфами воевать ещё десяток лет, чем встретить такую бурду.
— Эльфы?! Вы видели эльфов?! — воодушевленный Кинард чуть не отрезал себе палец, когда резко развернулся к рыцарю.
— Кинард! — отец свёл брови.
— Было дело, малец. И отец твой видел. И даже убил парочку, — Рейн сделал особый акцент на слове «убил».
— Круто! А какие они?! У них правда длинные уши? Правда, что они все владеют магией?! Как вы тогда смогли их победить?!
— Кинард! Вопросы потом. Дай что нарезал и иди присмотри за Его Величеством.
Кин поставил поднос между стариками и с великим почтение поклонился рыцарю. Его Величество лежит на кровати Кина. И правда, надо его проведать.
В комнате тихо. Император лежит и не двигается совсем. Даже не дышат. Кин подводит руку под нос Императора, чтобы почувствовать дыхание, но ничего. Тогда он дотрагивается до области, где у всех сердце. Но тоже ничего. Император — мертвец. Он не дышит и сердцебиения нет. Однако его кожа тёплая и хорошего белого цвета. Странно это. Сир Рейн и отец говорят так, будто тот ещё жив. Осталось только посмотреть в глаза. Они точно всё расскажут. Кинард немного опускает бинты, за которыми скрылись глаза. Где они должны были быть, как он думал. Мальчик пришёл в ужас. У Императора глубокий, ещё не заживший разрез с левого уха до правого, идущего ровно по линии глаз. Самих глаз не было. Только пустота. Кину стало дурно. Он вернул бинты на место и открыл окно, чтоб освежиться холодным ночным воздухом. Чуть не вырвало. Успел. Ну и ужас. И раны ещё такие страшные… Словно резали и тыкали кривым ножом. Убрав жуткие мысли, Кин стал глядеть в освящённую светом чащу. Там уже стояла знакомая тёмная фигура. Оно было довольно. Отломав от своей косы часть лезвия, зашло за дерево и исчезло. Лишь отдалённо «спасибо» раздалось в голове.
Кинарду, видимо, всё это чудится. Тёмная фигура. Император. Рыцарь, знакомый отцу. Это всё сон, не так ли? Не может столько приключений произойти за столь короткую ночь. Вот сейчас Кин проснётся и пойдёт охотится на кабанов и оленей, чтоб прокормить себя и отца. Завтра пойдёт опять по дрова. И так день через день, до начала зимы будет копить ресурсы.
Кинард щипает себя. Но сон не уходит. Вдруг, резко шевельнув ногой, он ощущает покалывания в кармане. Сунув туда руку, неожиданно для себя режет палец. Уже потом Кин аккуратно достаёт из кармана осколок лезвия косы. Той самой косы, что была у таинственной фигуры. Может, и не сон.