- Да ну!.. Ни хрена себе!.. Я уже влюблён в этих девочек… Хочу их как жених в первую брачную ночь! Что врачи говорят? Когда их поспрошать с пристрастием можно будет?
- Вот. А ты дурака валял. Я тебе не зря тут разговоры разговариваю... Случай-то неординарный. Есть и бонус.
- Бонус? - искренне изумился Берестов.
- Совершенно одинаковые тату на одном и том же месте. Интимном, кстати, - пояснил Павел.
- В смысле?
- В том смысле, что у обеих, - Павел потыкал себе пальцем куда-то в район ключицы, - на правой груди однотипная татуировка в виде стилизованной птицы. На нижней стороне груди, между прочим. То есть той, что всегда скрыта. Ну знаешь, платье там с глубоким декольте или открытый купальник нацепила… Щас же молодёжь это, ну как в песне, – ты целуй меня везде, восемнадцать мне уже… А тут – не-ет…
- В смысле восемнадцати нет?
Берестов прекрасно видел, что друг не так пьян, как пытается казаться. Скорее дурачится, чтобы хоть так компенсировать себе похеренный происшествием и начальством вечер дня рождения школьного друга. Поэтому не торопил и не выказывал нетерпения.
Выдерживая почти театральную паузу, Павел подцепил вилкой кусок филе селёдки с колечком лука. Прожевав, поискал глазами, чтобы ещё прихватить, но передумал и продолжил прерванный разговор совсем иным, нормальным тоном, перестав изображать пьяненького грузчика с рынка:
- Не про восемнадцать я… Закавыка в том, что обычно тату там или пирсинг всяческий делают так, чтобы каждый, вот просто всякий видел, как у нас всё круто. А их татушки не всем и не вдруг покажешь… Смысл?
- А смысл тут в полном отсутствии смысла… - задумчиво произнёс Берестов, - У них иных особых примет…
- Нету. Можешь быть спокоен. Осмотрели кому положено. Да и не за ради смакования их прелестей я тебе всё это говорю. Всё за то, что девочки не сами по себе, понимаешь? Секта или серьезная контора…
Берестов прекрасно понимал, что удивлению Павла как минимум есть весьма себе серьёзные причины. Один уровень подготовки этих девочек с птичками на груди чего стоит, если всё это – не грандиозная профанация. Это в кино главный герой с главным злодеем могут в течение минут десяти друг другом стены прошибать и морды лица рихтовать, не растрепав ни одного волоска замысловатой причёски. В жизни так не бывает.
Сам великолепный боец, умеющий успокоить (или даже упокоить) почти любого противника как штатным оружием, так и голыми руками либо подручными предметами, Берестов не питал иллюзий. Он был уверен, что в драке с шестерыми, тем более спортсменами-рукопашниками, в любом случае получит синяки или ссадины, если не увечья.
Если же верить рассказу друга, малолетние барышни съели по пуле, будучи цветущими как майские розы, то есть без единой иной царапинки или синяка. Насильники к ним и прикоснуться не успели. Хотя насчёт серьёзной конторы вопрос спорный. Никакая реально серьёзная контора не станет метить своих функционеров однотипными запоминающимися идентификационными отметками. Стиль серьёзной конторы – незаметность. Слиться, образно говоря, с местностью…
- Сечёшь, к чему веду речь? - вернул Александра в реальность голос друга. - Я такие вещи, пардон, задницей чую. А вот это, братец, уже ваша епархия. В подворотне или подвале таких профи не готовят. Тем более малолетних и симпатично-длинноволосых. За версту Структурой воняет! Вообще, все это грёбаное дело ужасно воняет. Нутром чую – ваши это клиенты, братка, ва-ши…
Что-то во всей этой истории насторожило Берестова, в плане недоверия и зарождающихся сомнений, но что-то и зацепило. Поэтому мысли метались в голове как растревоженный лесным пожаром рой пчёл. Информация была очень интересной, но её для принятия определённого решения было катастрофически мало.
- Что, самим покрутить слабо? - отстранённо пробормотал Александр, пытаясь выиграть время на размышления. - У вас в конторе тоже не лопухи сидят. Тем более эта тема и так к вам попала по подследственности…
- Нет, ты что, сегодня реально тупишь? Даю расклад… Для фейсов… Тупо и решительно. Кто пострадавший?.. А-а!.. Во-о!.. Наши барышни… Маслинами[1] – они закусили, если чо!.. - видимо Павел действительно-таки обиделся, и теперь перед майором вновь сидел тот самый «пьяный грузчик» с едва не заплетающимся языком.