- Ну да. И стаж идёт, и зарплата всяко выше стипендии… И это, вы бы лучше с Лидией Фёдоровной ещё поговорили. Мама Лида ночью дежурила. Она тот ещё НКВД. И что-то она утром ворчала, что родственнички ей не понравились. Может, чего и расскажет путного.
- Ага, спасибо. А где…
- Вот, всё тут… - сказала регистраторша, протягивая Александру листок, на котором было распечатано два адреса.
Оказывается, она не просто болтала с симпатичными ей мужчинами, но ещё и успела набрать и распечатать адреса обоих сотрудников поликлиники: врача-хирурга, и дежурившей ночью медсестры.
- И да, - в зелёных глазах Татьяны опять запрыгали те самые бесенята, - если соберётесь жениться, то я не замужем.
- Ой накличешь, - хохотнул Александр, взял листок и подтолкнул Павла к выходу.
Уже от самой двери выхода из больницы, он обернулся и серьёзным тоном (едва не срываясь на улыбку) сказал:
- Я, девушка, рассмотрю ваше предложение…
«Моё предложение?! Моё-о»?! - искренне возмутилась девушка мысленно.
Покрутив пальцем у виска, Татьяна проводила удивленным взглядом двух странных посетителей, к которым, несмотря на их мрачный вид, почему-то испытывала необъяснимую симпатию с самого начала разговора…
- Все. Ни капли в рот!.. - покачав головой, проговорил «в никуда» Берестов, заводя машину.
- Ну да. И всё остальное, - вторил другу Павел.
- Что, не додумались охрану приставить? - вдруг «накинулся» майор на Павла.
- Кино насмотрелся? - вяло огрызнулся тот.
- Да при чём тут кино…
- А в жизни, где я напасусь охраны на каждую дырку в пузе? - вновь огрызнулся Павел, пристегивая ремень безопасности. - Может, прикажешь для таких вот специальную больничку открыть? Чтобы как в бункере – ни пройти, ни проехать.
- Хорошо было бы…
- Не, так ты только скажи. Я построю. По карманам у себя в шкафу забытую мелочь поищу и раз – вот тебе и отдельная больница построена, - неизвестно с чего вдруг взъярился Павел, - а, может, ещё чего возвести? Так я запросто…
- Слышь, старый, не быкуй. Сам же говорил, что случай неординарный, что поганый запах за версту чуешь…
- У нас почти каждый случай неординарный. И каждый по-своему. А нос мой к делу не подошьёшь!.. Вот и приходится теперь стенать, что «предчувствия его не обманули». При этом официально, то есть то самое «де юре», не было повода для отдельной охраны, я тебе уже говорил… - ответил Павел, также быстро успокоившись, как и вспылил.
- Да знаю. Ворчу. Хотя действительно лучше бы, как в кино. Иной фильм посмотришь, спутники, спецтехника, спецсредства по первому желанию.
- Ага, смотришь и думаешь: «Я таки уже хочу и послужить в этой организации! - вторил Павел, дурачась. - Покажите мне, где она!» А реально - говённый диктофон или видеоглаз и тот в драку. Может у вас еще что-то и есть...
- Какое там, - махнув рукой, проговорил Берестов. - Та же хрень. Разве что в Центре, но это уже совсем другая история.
- Точно, в Центре и вода жиже и водка пьянее. Недавно фильм смотрел, так баба-полковник, из ваших, в одиночку перемочила роту мужиков и сделала всем ручкой. Даже непонятно за каким хреном оказавшимся там американцам. Гордость, знаешь ли, берет за «старшего брата»...
Так за разговором друзья подъехали к дому, где жил ведущий хирург, Андрей Игоревич, который вчера принимал и оперировал доставленных с пустыря девчонок.
- Только не скажи, что кино продолжается, и докторишку уже того!.. - отдышавшись после быстрого подъема на седьмой этаж, сказал Берестов и вдавил кнопку звонка у добротной металлической двери. - Еще и лифт не работает.
- В кино бы работал. А вообще, не каркай. У меня весьма, просто весьма дурные предчувствия.
Некоторое время за дверью было тихо, только раздавались трели остервенело вдавливаемого Берестовым звонка. Наконец, послышались шаги, и раздражённый голос из-за двери спросил:
- Кто?
- Милиция! - поспешил представиться Павел, угадав по тону вопроса уставшего после бессонной ночи и двух сложных операций хирурга, его нешуточное раздражение.
- А документы?
- Через дверь?..
После минутной паузы дверь приоткрылась на ширину весьма солидной цепочки, и в дверном проеме появилось заспанное лицо Андрея Игоревича. Предъявив удостоверение, Павел сделал шаг к двери, но хирург не открыл дверь полностью, освобождая проход, а внимательно посмотрел на Берестова.