Вежливо попрощавшись с полковником, Владимир забрал необходимые документы и вышел из здания Управления. Видеться с друзьями и сослуживцами ему не хотелось. Сочувственные взгляды и оптимистичные, но фальшивые речи были невыносимы. Не хотелось также идти домой. Он понимал, что пустые стены – наглядное напоминание об ушедшей после его ранения жене – доведут его до стакана и «белочки». Возможно, кто-то и посмеялся бы над его грустью, не поняв её причин и смысла. Именно поэтому общаться ни с кем не хотелось.
Владимир отправился бродить по городу, сторонясь шумных улиц, разгульных ресторанов и иных людных мест. Рассвет наступил незаметно. И когда время успело пролететь? Несколько раз за ночь он встречал группки подвыпивших парней, явно нарывавшихся на приключения. Тем не менее, никто не посмел встать на пути угрюмого майора со шрамом на щеке. Возможных оппонентов не вводила в заблуждение даже трость в руках и правая нога, которую молодой офицер с пугающе холодным взглядом слегка подволакивал…
- Ну что, пошли, поесть дам. Да и выкупать тебя надо, а то как из печки чумазый… Чума болотная!
Пёс затанцевал вокруг человека, почувствовав замаскированное за грубыми словами тепло. Высунув язык, он потрусил за новым другом, блаженно щурясь от не ушедшего ещё ощущения его руки на загривке.
Придя домой, Свят выкупал и накормил найдёныша. Немного подумал и, коль скоро решил оставить пса себе, определил ему место в коридоре, постелив старый коврик, который хотел уже было выкинуть.
Звонок телефона раздался именно тогда, когда собакен, мокрый, хоть и вытертый перед этим после купания, обустраивался на новом своём месте, обиженно глядя на мужчину. Типа я к нему как к человеку, а он шампунями натираться!
Покряхтев для солидности, Свят уцепил привычную уже трость, ставшую необходимым атрибутом после неожиданного и оттого более глупого ранения. Неспешно пересёк комнату, подошёл к надрывавшемуся трелью телефону.
- Слушаю…
Знакомый голос иронично спросил, с чего бы это товарищ новоиспечённый майор, так зол на весь белый свет. Услышав ответ, звонивший ёрнически поздравил с переходом в категорию бездельников-пенсионеров, подобных ему самому.
Генерала уволили ещё несколько месяцев назад. Очень уж кому-то из новых властей аукнулись его ростовские похождения. Однако – терпели, пока повод не нарисовался. А тут, совсем неожиданно, ГКЧП и всё: чистка старых кадров в свете новых политических реалий. Свят, которому в качестве утешительного приза за успешную операцию досрочно присвоили майора, по всей видимости тоже попал в разряд людей, подлежащих «зачистке».
Тут ведь любой, кто не идиот, а идиотов в КГБ не держали, прекрасно понимал, что ранение – только повод. Формальная причина для увольнения в запас из которого его никогда не востребуют. Не вспомнят даже. Ибо он – из команды опального генерала. И сразу после увольнения своего руководителя, Свят прекрасно знал, что и ему пора место «в народном хозяйстве» искать. Ведь новой власти если и нужны были профессионалы, то не абы какие, а податливо обтекаемые. Пластилиновые. Во всяком случае, на ключевых должностях. А истинный профессионализм с гуттаперчевым позвоночником сочетается очень редко и очень плохо. Поэтому всех лесом, а останется то, что останется.
Нет, останутся и профи. Куда без них, ибо маховик скрипучей канцелярской машины, в которую к моменту распада Союза превратился КГБ, кто-то должен-таки был раскручивать. Чтобы работа не стояла. Однако в итоге вмешательство новых властей в кадровую политику Комитета обернётся провалом в среднем уровне профессионализма отдельных оперативных подразделений и всего КГБ в целом.
Нет, он не рухнет окончательно, но, если аллегорически, ситуация виделась Святу как прорастание плесени на куске вчера ещё свежего, вкуснейшего хлеба. Хлеба всегда больше по массе и объёму, но плесень заметнее. И решение в отношении его, хлеба, судьбы, люди будут принимать как раз-таки не по массе хлеба под «весёлой» зеленоватой порослью. А именно что по наличию плесени вообще… В общем – жизнь той самой плесени в Комитет понакидает. Один Бакатин, возглавивший его после «путча», чего стоит.