Как он и ожидал, проверка частных поликлиник результата не дала. По описанию доктора составили фоторобот, и когда Павел скинул ему по факсу изображение «родственников», Александр только выругался, махнув рукой. На него смотрели два анекдотических «новых русских» с цепями в палец толщиной, бульдожьими мордами и не обезображенным интеллектом взглядом. Врач клялся и божился, что именно так и было, но его все же подозревали в обмане, поэтому Павел вновь и вновь заставлял Андрея Игоревича вспоминать несущественные на первый взгляд подробности, чем доводил последнего до бешенства. Хирург как заведенный повторял одну и ту же историю, однако Павел всё начинал сначала, пытаясь нащупать возможные несоответствия в его рассказе, на которых можно будет поймать опрашиваемого. И вот тогда, уличив во лжи, заставить говорить правду.
Солнце клонилось к закату, багровое небо стремительно темнело, отдавая город во власть сумерек. Аллеи постепенно пустели, только Берестов, специально ищущий уединения, упрямо бродил по самым глухим уголкам.
Неожиданно его внимание привлек паренёк лет шестнадцати, прижимавший к себе футляр со скрипкой. Александр недоумевал, каким образом юный скрипач оказался здесь в такое время? Может, перепутал заброшенный парк с концертным залом, а может, также искал уединения, потому что Таня-Вера-Валя арфистка предпочла ему Васю-барабанщика. По всей видимости, скрипач тоже задал себе этот вопрос, потому что он вдруг остановился и в недоумении осмотрелся по сторонам.
Увидев мрачную физиономию идущего за ним Берестова, парнишка вздрогнул и стремглав кинулся в одну из боковых аллей. Пожав плечами и усмехнувшись, майор, не изменяя темпа, продолжил свой путь. Он уже было забыл о сиюминутной встрече, но вдруг услышал взрыв смеха с той стороны, куда ушел скрипач. Судя по шуму, парнишка встретил группу тинэйджеров, решивших поразвлечься самым простым, на их взгляд, способом.
Вернувшись и выйдя из-за поворота, Александр увидел, что скрипач лежит на спине в окружении пятерых парней лет семнадцати – восемнадцати. Один из них, по виду самый крепкий, видимо, старший, держал в руках футляр со скрипкой. Вся компания, уже изрядно навеселе, отпускала в адрес парнишки плоские шуточки, сопровождаемые взрывами громкого хохота. Низкого роста мальчонка с бегающими глазками, типичная шестерка из тех, кто всегда стремится унижать более слабых, но сам унижается перед сильным, периодически пинал упавшего по ногам, не давая ему подняться.
- Молодые люди, нехорошо как-то. Все на одного, - как можно спокойнее произнес Берестов, не желая устраивать свару с подогретыми спиртным подростками.
- А ты, дядя, что, тимуровец-переросток? Книжки добрые в детстве читал? - оставив свою жертву, спросил «шестерка», оглядываясь на вожака.
Остальные также посмотрели на того, кого Берестов выделил как старшего. Под взглядами своих приятелей «крепкий» выступил вперед и, сплюнув через губу, с растяжкой произнес:
- Ты, старый, топай куда шел, а то не ровен час хулиганы пристанут, моську набьют. Или ты приключений ищешь?
«Как все предсказуемо. Даже жесты из кино «про хулиганов» - с горечью подумал «старый» и спокойно сказал:
- Не груби старшим, юноша, сам когда-нибудь таким станешь. Это раз. Я приключений не ищу и вам не советую. Это два. При этом я сотрудник ФСБ, поэтому идите по домам и оставьте парня. Это три.
- А ты не трындишь? - хохотнув, произнес подросток с бегающим взглядом, - про ФСБ? Ксива есть?
Не удостоив внимания реплику шестёрки, Берестов в упор посмотрел на старшего.
- Забирай своих и уходи, так будет лучше.
Некоторое время майор наблюдал внутреннюю борьбу между желанием броситься на него в попытке отомстить за попранный авторитет лидера и страхом перед простой, по сути, аббревиатурой. Страх победил. Видимо, парни были не до такой степени пьяны, чтобы попытаться напасть на подготовленного взрослого мужчину, уверенно стоящего перед ними, или еще не до конца совесть пропили.
- Ладно, больно он нам нужен. Сам упал, - процедил сквозь зубы старший и произнес, обращаясь к своим приятелям: - Пошли. Сегодня я добрый.