Такого поворота ситуации никто не ожидал. И оговорка, допущенная Стервесом, не имела бы никаких последствий, будь его оппонент из разночинцев или низших сословий. Но соискатель оказался дворянином и сейчас все поняли, что дело уже вышло за рамки обсуждения изобретения и уверенно движется к требованию сатисфакций. Сейчас друг перед другом стояли не маститый профессор и молодой соискатель. В лицо друг другу смотрели два дворянина. Оскорбивший и оскорблённый. И ничто, ни возраст, ни разница в научных достижениях, в этой ситуации не имели значения.
- Фалнэ, вы с Ивеном, если этого не успею сделать я, сможете корректно придержать мажоре Сарна после окончания всего этого фарса? - вполголоса спросил Тропэн.
- Легко, Антэ. Он вам нужен?
- Да. Только корректно. Он – толковый парень и мне будет интересно поговорить с ним.
С этими словами разведчик стал протискиваться вперёд к кафедре.
- Господа, господа, - говорил Антэ на ходу, - вы уделите мне минуточку внимания? Я хочу задать вопрос уважаемому мажорану Хейряку… Еженедельник «Научная мысль»!
В другое время Стервес гнал бы прочь наглеца, так как ненавидел щелкопёров, всегда задающих едкие и неудобные вопросы, но сейчас его появление позволяло если не отступить с сохранением лица, то, как минимум, выиграть паузу в этой внезапно накалившейся ситуации.
- Да, господин мой, к вашим услугам и весь внимание, - любезно проворковал Хейряк, целенаправленно поворачиваясь в Сарну спиной, словно отсекая состоявшийся перед тем между ними диалог.
Однако молодой соискатель не собирался сдаваться так просто. Он шагнул к Хейряку с явным намерением продолжить прерванный разговор, гневно глянув на вмешавшегося «репортёра». Уловив его настроение, Антэ вдруг, не прекращая движения, улыбнулся оскорблённому дворянину и тихо, но достаточно для того, чтобы быть услышанным, произнёс:
- Прошу простить, молодой человек. Полностью вас понимаю. Но уважьте хотя бы мой возраст и уступите мне первенство в праве задать вопрос мажорану Хейряку. Своих секундантов вы успеете к нему прислать в любое время…
Сарн на пару секунд замешкался, обдумывая слова незнакомца, и этого времени хватило Антэ, чтобы добраться, наконец, до Стервеса.
- Уважаемый саридат[4], - всем своим видом выражая почтение, Антэ взял Хейряка под локоток, - я даже не буду высказывать вслух своё отношение к вашему гениальному прозрению относимо возможности изготовления лекарства из плесени[5]…
Постепенно вокруг них (однако на почтительном расстоянии) собирались любопытствующие. Как члены учёного совета, так и просто посетители, ранее стоявшие у дверей и стен. В центре некоего условного круга оставались лишь Хейряк, Антэ и не растерявший решимости, но придержавший свой гнев соискатель.
- Таким образом, - разглагольствовал меж тем Тропэн, - разве можно предположить, что плесень и иная грязь – суть основа исцеления? Вы, например, можете себе представить, господин мой, целебные грязи[6]?
- Ну, господин мой, - Стервес вновь почувствовав себя в центре внимания, приосанился и уже не говорил, а вещал, тщательно продумывая фразы, чтобы они смотрелись наиболее колоритно и весомо на страницах доселе неизвестного ему издания «Научная мысль», - грязь и плесень суть проявления неряшливости, и чреваты распространением болезнетворных микроорганизмов, кои, как известно, наиболее приживаются в подобной среде. Это может стать источником эпидемий и пандемий, что не раз доказано в прежние времена. И поверьте, никакого лечебного эффекта от этих… эээ… субстанций, ожидать не приходится.
- Естественно, - усиленно закивал Тропэн, - микроорганизмы ни в коем случае не могут быть полезными[7]. Конечно, конечно! Но меня больше интересует ваше мнение о втором, озвученном вами… ээ… заблуждении, - не удержался Антэ от того, чтобы передразнить собеседника.
Народу вокруг них собиралось всё больше и многие с интересом прислушивались к диалогу. При этом Антэ видел, что мнения присутствующих разделились: если господа члены Учёного Совета важно кивали и вполголоса поддакивали своему председателю, то молодая поросль и тем более студенты бросали на Хейряка совсем не пиететные взгляды.
- Я имею ввиду, - продолжал свою мысль Антэ, - теорию о том, что один человек может заставить другого выполнять против своей воли его команды… как у вас там, щёлкнув пальцами, да? Ну, например, человек с сильной волей противу слабовольного[8]…