Всё это мужчина проговаривал, с задумчивым видом проходя между застывшими как изваяния девушками, никак не реагировавшими на разглядывающего их практически в упор мужчину.
- Или нужно некоторое время, в течение которого наведённые алгоритмы нивелируются сознанием объекта воздействия…
С этими словами молодой человек поводил ладонью перед глазами одной из девчонок, в ответ удостоившей его лишь слабым, едва выраженным, поворотом головы в сторону внешнего раздражителя.
- Возможно, Стизакс, - пожилой впервые назвал спутника по имени. - Но это уже мелочи, которые мы установим опытным путём. Дома. Сейчас у нас нет времени ждать, пока это самое сознание чего-то там нивелирует. Место хоть и безлюдное, но всегда может сработать принцип дурака и тут кто-нибудь появится…
Седовласый опять пошептал что-то в прибор и, направив его на девушек, нажал на колёсико «зажигалки».
Краткий момент вспышки. Безвольно стоявшие до этого девушки, словно очнувшись, вдруг заозирались по сторонам. Увидев перед собой пожилого господина, они недоумённо посмотрели на него.
- Спасибо милые, вы мне очень помогли. Пусть дни ваши будут долгими, а небо светлым.
Услышав положенную при прощании фразу, девушки, после предписанного этикетом полупоклона, синхронно развернулись на каблучках и пошли по своим важным девичьим делам. Вскоре они уже весело болтали, выкинув из головы нежданную встречу. В колледже, куда они возвращались, их ждали любопытные подружки, которые в подробностях выспросят у них все новые городские сплетни и стребуют рассказ о том, как девицы провели время в городе. Ну и, естественно, отдых…
Практически одновременно с ними седовласый и его спутник быстрым шагом двинулись в том направлении, откуда пришли ранее.
- Край непуганых идиотов, - проворчал генерал на ходу, - носить столь ценный прибор одной, да ещё в дамской сумочке между пудрениц и помад… Точно край непуганых идиотов… А ты, друг мой, ещё хоть раз похоть с делом перепутаешь… - прервав свою речь, он осуждающе покачал головой.
- Я просто хотел, чтоб нагляднее…
- Лучше молчи. Головой надо думать, а не… хм… Вот скажи-ка, братец, сегодня Ирем продала прибор нам. А завтра?
- Мы ведь забрали бы оба действующих образца и всю техническую документацию…
Седовласый вдруг резко остановился и, развернувшись, оказался практически грудь в грудь со своим молодым коллегой.
- Горе нашей фирме, если один из лучших молодых оперативников так туп… Она, мил друг, не торгаш, случайно получивший в руки нечто ценное и решивший, как там у вас молодых говорят, денег по-быстрому срубить. Она – изобретатель. Вся документация у неё в голове. Понял теперь? - с этими словами седовласый постучал пальцем по лбу своему молодому спутнику, чьи щёки и уши сейчас заливал румянец стыда, заметный даже в тусклом свете редких уличных фонарей.
- Но тогда можно было её…
- Нет. Переманить не удалось бы. Она бы не поехала… Да и куда, скажи на милость? - седовласый прекрасно понимал своего молодого спутника. Ведь когда-то, очень, очень давно, он был таким же порывистым и горячим, в мечтах своих желающим осчастливить мир. Причём сделав это в белых перчатках.
- Но тогда ещё осталась её группа…
- Они так. Мелочь на подхвате. Основная голова – Ирем. Без неё они – ноль.
Развернувшись, седовласый возобновил прерванное было движение, продолжая импровизированный воспитательный процесс:
- Да, ещё… Скажи спасибо, что эта девочка не такая, как я, а такая же простофиля, как ты. Иначе она щёлкнула бы своим приборчиком, и мы сами приволокли ей все наши денежки, радостно повизгивая, как собачка при виде хозяина… Или ещё что похуже.
- Теперь я понял, зачем вы на каждую встречу брали меня с собой и заставляли держаться так, чтобы наши глаза никогда не смотрели в одном и том же направлении. Для подстраховки. Чтобы она, если вдруг, то не успела запрограммировать обоих... И, генерал, а что может быть хуже, чем отдать ей все наши деньги?
- Прозрел... Что касается второго, то ты разочаровываешь меня, мой мальчик… Например, - назидательно произнёс генерал, - она заставила бы нас рассказать, кто мы такие на самом деле. И вот тут последствия могли бы быть весьма неприятными. Как для нас, так и для местных.
- Да уж. Мне было бы жаль этот городишко…