Некоторое время я любовался этим эпическим зрелищем, пытаясь решить, к какому жанру живописи его стоило бы отнести — натюрморту или пейзажу. Но долго оставаться безучастным зрителем не было сил.
Стоило мне коснуться ее, как она мгновенно открыла глаза и хрипло спросила:
— Что, ваше долбанное величество, завтракать?
— Называй это так, презренная, — согласился я и отвесил ей пощечину.
Второй раз я проснулся уже от того, что кто-то тряс меня за плечо.
— Марк! Хватит лежать, а то сгоришь. Ты уже весь красный. Ты хотел посмотреть Сан-Обливию. Мы пойдем купаться?
Я подскочил от боли — солнце напекло кожу так, что нервная система, казалось, выступила наружу, и прикосновение Кэи отдалось сразу везде.
— Купаться? — спросил я в отчаянии. — Конечно! Я немедленно иду купаться!
Воздух остановился, и на крыше была страшная жара. Обливаясь жирным потом и пытаясь разглядеть окружающий мир сквозь слипшиеся ресницы опухших глаз, я сполз вниз, где, кажется, уже завтракала вся честная компания бичар с чувихами и Крезом в центре всеобщего внимания. Восторженные крики со всех сторон напомнили мне, что я совершенно гол. Не обращая на них внимания, я разглядел наконец бассейн и с разбегу бросился в прозрачную холодную воду.
Когда я вылез, Кэя уже подавала мне восхитительно чистое, белое и сухое полотенце. Завернувшись в него, я проследовал к столу Креза. Мгновенно возникшая рядом Сэй поставила передо мной огромное блюдо с дымящейся яичницей, верчеными почками, колбасками и чашкой пахучего чао, и я почувствовал себя счастливым.
Высадив в три глотка кружку холодного уау-уау, я почувствовал сначала облегчение, затем вдохновение. Пока я ел, Крез развлекал аудиторию своими военными байками. Бичи время от времени разражались восторженными «клэо», а чувихи были близки к тому, чтобы упасть в обморок.
Из беспечной речи Креза мне быстро стало понятно, что страшные рассказы о нас по новостям не испугали кинхаунтеров, а наоборот впечатлили. Вопреки уверенности Хозяйки, меня считали страшным монстром, только из необъяснимой благосклонности к местным аборигенам не сожравшим их в первые часы пребывания на острове.
Я вдруг понял, что занимаюсь не тем, ради чего сюда приехал, и теряю время. Мы с Крезом приехали сюда, чтобы по быстрому наловить диковинных зверей, накопать сокровищ и вернуться в Амбросию! Чтобы все это продать, на эти деньги нанять армию и надрать задницы мерзким айзерам и тем, кому они платят!
— А чудовища тут есть? — не утерпев, наконец громко спросил я.
Терраса стихла. Бичи задумчиво выпятили губы.
— Чудовища? — переспросил Кинчи.
— Да, чудовища! — рявкнул я, отчаянно вспоминая прочитанное на корабле и жалея, что оставил нарукавный комп. — Которые, там, прячутся, нападают, и все такое!
В глазах Креза заблестели огоньки.
— Ну, есть тут одно… — неуверенно протянул Кинчи.
— Где? Оно опасное? — оживился Крез, невольно приподнимаясь в кресле.
— Не знаю… Это ящер.
— Ящер, отлично! Где он? — Я встал в кресле.
— Ты прямо сейчас пойдешь туда? — подозрительно уточнила Кэя. — Ты обещал, что мы пойдем купаться на водопады.
Кажется, на жаре кир дурно влиял на мой мозг, но в тот момент я меньше всего думал об этом.
— Где он? — недоуменно переспросил Кинчи. — В клетке, конечно.
— В какой клетке? — не понял я. — Это какая-то местность?
— Местность? — эхом вторил бичара. — Обычная, железная клетка. Данс показывает туристам, за пару баунтов можно сфотографироваться. Правда, он, наверное, уже сдох. Вчера он выглядел неважно.
— Он просто спал! — возразил другой бичара тоном знатока.
— Да нет, он больной, — возразил третий. — Я видел его, когда его привел Чаг Барн. Он тогда шипел, рвал и метал.
— И прыгал, — добавил четвертый. — Все тогда просто верзали от него.
Разговор перешел на воспоминания о Чаге Барне — это был охотник, ушедший от дел и теперь живущий в маленьком домике на берегу моря.
— Марчи, — игриво подмигнула Кэя, пересела мне на колено и подлила еще уау-уау, — какие ящеры? Пойдем купаться, такая отличная погода!
Я сел обратно в кресло и начал пить уау-уау, чтобы хоть как-то прочистить мозги.
— Хватит прохлаждаться, — проворчала появившаяся откуда-то Хозяйка. — Сегодня четвертый день, как пропала моя девочка. Эй вы, двое!
Судя по звуку голоса, он был обращен к нам, и Кэя на моем колене стала похожа на кошку, ждущую удара тапком.
— Кажется, мы договорились, что вы сегодня пойдете ее искать.