Но в каждом движении и реакции это будет именно радость от ожидания его действий.
Мурашки покрывали кожу от дыхания на расстоянии, и воздух разглаживал на коже его мысли.
Мерцанье горящих свечей отпечаталось в сознании и будоражило воображение картинкой из памяти под непроницаемым мраком.
И он, красивый, сильный, притягательный.
Рядом и так далеко.
Лед коснулся кожи, проскользнув по шее, груди, животу, ниже и вот, застряв в складках половых губ, отголоском душевного холода остался таять на клиторе.
Заморозить желание его как мужчины и принять новое осознание полного подчинения чужому. Не тому, который теплом согревает, а тому, кто способен охладить любой пыл ради достижения результата.
Касаясь теплыми губами губ, изо рта в рот проскользнул другой осколок льда в рот. Не видя и в полной неподвижности, в холоде непонимания происходящего.
Через доли секунд, рассекая пространство способности привыкнуть к холоду, на живот упала первая капля воска.
Мозг потерялся в ориентирах контроля над телом, и приглушенная музыка уходила все дальше, оставляя за собой полную тишину мрака и свет от аромата его кожи.
Мышцы не знали, где сокращаться, полное расслабление, как инстинкт самосохранения, и только тело – огромный сгусток попытки поймать еще и еще – тянулось в пространство невероятного смешения чувств.
От жара возбуждения лед плавился между ног быстрее воска.
Воск таял, лед сгорал под напором эмоций.
И только новые капли, застывающие мгновенно на теле, напоминали о том, что физическая оболочка осталась внутри комнаты.
Снова губы в губы, лед, воск, жаркое дыхание… Возвращая обратно.
Если бы он мог оторваться и полететь с ней, забыв о рисках и условностях.
Руки, энергия которых с огнем проникает, ломая стандарты. Через воск свечи капает в ее новую жизнь.
Стремление раствориться в его объятьях.
– Это очень острый нож…
По коже холодная сталь.
Как с кокона бабочки снимая по слою.
Раскрывая крылья в новом полете.
Отдаленно, где-то на определенном уровне далекого подсознания возникает старый страх.
Страх, когда кто-то холодной сталью к горлу пытался добиться своего, кто-то такой же сильный.
И не были связаны руки, не были закрыты глаза, с широко открытыми глазами впустила когда-то страх внутрь себя, не поддавшись.
А тут.
Отдала свое тело в полное распоряжение на время сессии, не проверив основания для доверия, просто открыв нараспашку тело и душу.
Но даже этот страх ломается в полном понимании, что готова снять еще массу шелковых слоев своего кокона, чтобы нагой остаться в этом состоянии.
Раздвинув ноги, касаясь нового слоя кожи, его член вошел, погружаясь в пространство новой жизни.
Его гладкая кожа, не тронутая воском, и оголенные провода исцеленных фобий.
По позвоночнику пробежал ток.
Поток его, как молния в ночи холодного цвета льда, и внизу, в области матки, согревающее тепло солнечных лучей радости обладания.
Когда говорят о бабочках в животе – это красиво, но после того, как все тело раскрывает свои крылья, на танцы мотыльков смотреть не хочется.
Искры, пронизывающие насквозь, не всегда возникают от стали и пламени.
Он накрыл меня одеялом, ожидая возвращения извне.
Я возвращалась, зная, что он рядом.
От его звонков по утрам, казалось, солнце становилось ярче и яснее небо. Даже серые тучи уходили, забирая свой мрак с собой. Мир стал другим для меня. Я чувствовала себя живой, радостной, счастливой. Если это любовь, если от ее появления в жизни человек оживает от спячки и тело пробуждается. Разве можно это променять на что-то другое. Однажды в одном фильме я услышала фразу: «Люби любовь, но не мужчин!» Да, мы любим себя в состоянии влюбленности. Партнер лишь дает нам раскрыть в себе это чувство.