Светлана вжалась в спинку дивана. Её взгляд метнулся к выходу, будто она вычисляла расстояние до двери.
— Я… не собака. Я…
— Никто не говорит, что вы собака, — Ева улыбнулась, доставая из ящика стола бархатный мешочек. — Вот, потрогайте.
Она высыпала на стол коллекцию образцов: лоскут чёрного латекса, кружевную маску, кожаный ошейник с шипами. Светлана потянулась к латексу, но дотронулась до него кончиками пальцев, будто боялась уколоться. Её щеки румянились, а глаза бегали, уголки губ постоянно срывались в улыбку или смешок, но Света себя сдерживала, выпрямляла спину возвращала мимике каменное выражение.
— Если бы вы могли выбрать любой предмет для… игры, — Ева подвинула к ней ошейник, — что бы это было?
— Я… не знаю, — Светлана отвела глаза. Её пальцы сжали край юбки, образуя морщины на идеальном шёлке. — Может, я ошиблась адресом…
— Вы не ошиблись, — Ева мягко накрыла её руку своей. — Но вам нужно время. Давайте попробуем иначе.
Она достала колоду карт с абстрактными изображениями: спирали, волны, спутанные нити.
— Выберите три. Ассоциации на слово «желание».
Светлана потянулась к карте с розовым облаком, затем к закрытому сундуку, замерла и дрожащей рукой взяла свиной пятачок, стилизованный под детский рисунок.
— Интересно, — Ева положила карты в ряд. — Облако — мечтательность. Сундук — страх открыться. А это… — она ткнула в пятачок, — детская травма? Или запретное удовольствие?
Светлана вскочила, едва не опрокинув столик.
— Это… глупая игра! Я думала, вы… профессиональнее!
— Профессионализм — в умении услышать то, что вы не говорите, — Ева встала, блокируя путь к двери. — Вы пришли, потому что ваша фантазия пугает вас сильнее, чем мои вопросы. Из вас надо доставать всё клещами, так вы цепляетесь за что-то, что не дает вам жить. Давайте договоримся: завтра я приду к вам. Дома вы чувствуете себя безопаснее.
— Зачем? — Светлана сжала сумочку, как щит.
— Чтобы увидеть, где рождаются ваши страхи.
Светлана выдохнула. В её глазах мелькнуло что-то дикое — страх, гнев, а может, надежда.
— Хорошо, я пришлю за вами водителя в 12-00.
— Нет, я передумала, мы поедем прямо сейчас.
— Что?! — Света сжалась как пружина.
— Да, сейчас. Мы договаривались выделить на эту встречу 2 часа, сейчас уже вечер, вряд ли у вас какие-то дела. Так что нам хватит времени поговорить о вас и решить вашу проблему.
— У меня нет проблем, — ледяным холодом отрезала Светлана. — Можем ехать.
Ева вышла из мерседеса Светы и оглядела дом, задрав голову: окна квартиры на последнем этаже сияли розоватым светом, будто внутри горел сахарный фонарь. Ну конечно, кто бы сомневался. Ева грустно покачала головой.
— Интересно, когда мы выйдем из лифта, то окажемся в розовом замке? — спросила Ева, когда лифт, обшитый зеркалами, поднимал их наверх.
Светлана, стиснув клатч с монограммой «SS», не ответила. Её каблуки цокали по мраморному полу коридора, словно отсчитывая секунды до казни.
Квартира встретила их запахом лаванды. Розовые стены оттенка «пыльца пиона» сливались с кремовыми шторами, создавая ощущение бесконечного сахарного облака. Кремовый паркет, бархатные диваны с подушками в форме сердец — всё кричало о том, что здесь никто не живёт. На полках — хрустальные статуэтки единорогов, их рога направлены в потолок, как антенны, ловящие сигналы из мира фантазий.
— Мило, — Ева провела пальцем по стене, оставляя едва заметный след. — Как будто Барби решила стать монашкой.
— Почему монашкой? — Еле слышно спросила Света. Она была дома, но чувствовала себя неуверенно.
— Вы точно не дизайнер интерьеров? — Ева бросила взгляд на вазу с искусственными розами, чьи лепестки не смели осыпаться. — Напоминает декорацию из фильма про кукол.
— Я… ценю порядок. — Она поправила блузку, хотя та и так сидела безупречно. — Кофе?
Ева вместо ответа прошла в гостиную, где на диване лежали подушки с вышитыми единорогами. Она ткнула одну ногтем — шов идеальный, ни одной торчащей нитки.
— У вас есть что-нибудь… живое? — спросила Ева, кривя губы. Взгляд упал на фото на полке. Все снимки — Светлана на мероприятиях, улыбка как у робота-ассистента. — Хомяк? Кактус?
— Я аллергик, — ответила Светлана слишком быстро, будто отрепетировала.
Ева повернулась, поймав её взгляд. В глазах клиентки — паника дикого зверя в клетке.