— Покажите мне спальню.
Светлана замерла. Её каблуки вросли в ковёр.
— Зачем?
— Надеюсь что хоть там вы… настоящая. — Ева шагнула ближе, нарушая дистанцию. — Или нет?
Светлана повернулась и зашаркала к двери, которую Ева уже толкала плечом, как непрошеный детектив.
Спальня оказалась клоном гостиной, только с кроватью, застеленной покрывалом без единой складки. На тумбочке — книга.
Ева потянула ручку гардероба.
— Не надо! — Светлана бросилась вперёд, но створки уже распахнулись.
Ряд красивых блузок и юбок, платья, много ящичков.
Полки ломились от стопок белых хлопковых трусов с высокой талией — медицинских, потёртых, купленных оптом. Ни кружева, ни шёлка. Даже резинки были выцветшие, будто их стирали с отбеливателем.
— Бунт против соблазна? — Ева вытащила одну пару, размахнувшись, как флагом. — Или страх, что кто-то увидит вас… настоящей?
Светлана прижалась к стене, её дыхание стало частым, поверхностным.
— Они… удобные…
— Удобные, — Ева швырнула трусы на пол. — Это тебе мама сказала?
— Прекратите! — Светлана вскрикнула, но Ева уже шагнула к ней, как хищник.
— Раздевайся.
— Нет…
— Я сказала сними одежду и брось ее на пол! — Ева повысила голос и добавила в него немного стали.
На краешке глаз Светланы заблестели слезы, веки покраснели, губы сжались в тонкую полоску. Её пальцы задрожали, расстёгивая жемчужные пуговицы блузки. Одежда упала на пол.
Ева присвистнула от удивления. Лобок Светланы был покрыт густыми тёмными волосами. Они выбивались из-под краёв трусов, кучерявились на внутренней стороне ног, будто сама природа мстила за розовый фасад.
Светлана прикрыла лобок ладонями, но волосы пробивались между пальцев.
Ева подошла ближе, протянула руки и Света почти упала в ее объятия, шмыгая носом.
— Сними их. — Прошептала Ева на ушко девушке.
Та только отрицательно покачала головой. Всё ее тело, её взляг и мимика показывали, что давить нет смысла. Ева взяла из шкафа халат и накинула на плечи дрожащей клиентки.
— Ладно, сделай мне чая, пожалуйста. Черный, крепкий, без сахара. Не из пакетика, а хороший, вкусный чай.
— У меня только пакетики. — улыбаясь сквозь слёзы пробубнила Света.
— Тогда отправь водителя за нормальным чаем и свари мне кофе.
Света улыбнулась, ее лицо стало каким-то совсем другим, мягким и добрым. С нее словно слетело напряжение, и Ева стала очень близким человеком. Очень хорошо. Света щебетала в трубку телефона, суетливо бегала по кухне.
— Только не в розовую чашку, а то меня блять, вырвет. — Крикнула ей в спину Ева.
Света слегка подпрыгнула и заулыбалась. Таааак, матерное слово сработало, кажется, что-то проясняется. Ева открывала шкафчики, рассматривала полки, заглядывала в коробки — нужно было найти хоть какие-то зацепки про эту девушку, а не про розового кролика, который живет в этом музее.
— Что вы ищете? — Спросила Света, ставя чашку кофе на столик.
— Давай «на ты», мы же подружки, — не отвлекаясь от своих поисков ответила Ева. — Я ищу твой альбом с фотографиями, подарки подруг, секс-игрушки, дневник, записную книжку, хоть что-то. Ты вообще здесь живешь?
— Сейчас принесу.
Они сидели на полу, прислонившись к дивану, как две школьницы на ночёвке. Альбом с потрёпанным корешком лежал между ними, придавленный стеклянной пепельницей в форме лебедя. Света провела ладонью по обложке, смахнув невидимую пыль.
— Это… десятый класс, — она открыла страницу, где девочки в одинаковых форменных платьях стояли в ряд, как солдаты. — Мы готовились к выпускному.
Ева подтянула колени к груди, её браслеты звякнули.
— Ты здесь какая?
Света ткнула в третью слева — девочку с аккуратной косой и опущенными глазами.
— Ууу… тебя и не узнать.
На фото очень пышная девочка неуклюже улыбалась и прятала глаза.
— Я тогда… — она засмеялась неожиданно звонко, — накрасила ресницы тушью в первый раз. Учительница заставила смыть перед фото.
— Ага, вижу. — Ева приблизилась, всматриваясь. — Брови нахмурены, будто решила сжечь школу.
— Я боялась, что тушь потечёт, — Света перевернула страницу. Здесь она сидела за партой, подперев щёку рукой. — Это Константин Сергеевич, наш историк. Он заставлял нас учить даты сражений, как стихи.
— Ты помнишь хоть одну?
— 1242 год… Ледовое побоище. — Она выговорила медленно, будто доставала из сундука. — Он говорил: «История — это не цифры, это кровь под ногтями». Я тогда подумала… какой бред.
Ева подняла глаза:
— А сейчас?
— Сейчас… — Света потянулась за чашкой кофе. — Может, он прав.
Они молча перелистывали страницы. На одном из снимков Света стояла у доски, держа в руках глобус.