— География, — она фыркнула. — Я должна была показать течения Тихого океана, но перепутала всё. Клава Широкова шептала ответы, а я… — её голос дрогнул, — я слышала, как кто-то хихикает с задней парты.
Ева положила руку на её запястье.
— И что сделала?
— Закрыла глаза. Представила, что я… на необитаемом острове. Где нет никого. — Света потрогала глобус на фото, где краска уже потрескалась. — Учительница поставила тройку. Сказала: «Мечтать вредно».
— Дура, — выдохнула Ева.
Света вздрогнула, потом рассмеялась — глубже, чем раньше.
— Да. Наверное.
Она перевернула страницу резко, будто хотела сбежать от воспоминаний. На следующем фото — школьный двор осенью. Девочки в ярких куртках бросали листья в воздух. Света стояла в стороне, засунув руки в карманы.
— А это… после уроков. Я всегда задерживалась, чтобы не идти со всеми. — Она провела пальцем по своему силуэту, почти сливавшемуся с деревом. — Боялась, что спросят: «Почему ты одна?»
Ева взяла альбом, приблизив фото к свету.
— А если бы спросили?
— Сказала бы… что жду маму. — Света потянула воротник свитера, будто ей стало душно. — Она никогда не приходила.
Тишина заполнила комнату, как вода аквариум. Ева закрыла альбом, положив сверху пепельницу-лебедя.
— Знаешь, что я вижу? — Она повернулась, чтобы поймать взгляд Светы. — Девочку, которая пережила цунами, даже не намокнув.
Света хмыкнула, вытирая ладонью щёку.
— Это… поэтично.
— Это правда. — Ева встала, потянувшись. — Ты умеешь прятаться в шторм. Но теперь-то ты не одна.
Она подошла к окну, распахнула его. Вечерний ветер ворвался в комнату, перелистывая страницы альбома на полу. Света не стала его закрывать.
— Спасибо, — прошептала она в спину Еве.
— За что? — та не обернулась, наблюдая, как фонари зажигаются внизу.
— За то, что не спросила… про них.
— Про кого?
— Про тех, кто… — Света замялась, сжимая край альбома.
— А, — Ева обернулась, улыбка играла в уголках губ. — Ты же сама всё рассказала. Без единого вопроса. Тебе дразнили, травили и унижали. Защитить тебя было некому, мама была постоянно занята, а на все твои жалобы отмахивалась и говорила что-нибудь вроде «не выдумывай» или «будь умней их». Но мама не виновата, время было такое. И ты не виновата… — Ева сделала паузу и настойчиво посмотрела в глаза Светы.
Комната погрузилась в густую темноту, будто кто-то выдернул вилку из розетки мира. Только Света оставалась видимой — её силуэт мерцал холодным серебристым светом, как луна в беззвёздную ночь. Ева ощутила знакомый холод в груди, когда включила «тёмное зрение». Из-под кожи её правой руки выползли чёрные щупальца. Не дым, не плоть — нечто среднее: плотные, как смола, но прозрачные, словно тени. Они извивались, словно змеи, учуявшие добычу, и медленно поползли к Свете.
Первое щупальце коснулось её груди — и комната взорвалась образами.
Школьный коридор
Толстая девочка в розовом свитере прижимает к груди учебники. Голоса за кадром: «Свинка Свиридова! Хрю-хрю!». Щупальце дергается, вытягивая из Светы клубок унижения — он висит в воздухе, как гнилой плод, обмотанный колючей проволокой.
Пустая раздевалка
Света-подросток сидит на лавке, уткнувшись в телефон. На экране — порно: мужчина в маске свиньи доминирует над женщиной. Её пальцы дрожат, скользя под юбку. Внезапно она замирает, глаза расширяются. Первый оргазм накрывает её волной, но вместо удовольствия на лице — ужас. «Это… ненормально», — шепчет она, стирая историю браузера.
Щупальце Евы впивается в этот момент, вытягивая его наружу. Кадр мигает, как испорченная плёнка: смесь стыда и наслаждения, застывшая в чёрно-белых тонах.
Комната с зеркалом
Света, уже похудевшая, стоит в нижнем белье, сжимая в руке бритву. Она проводит лезвием по лобку, но останавливается, увидев в отражении девочку с булочкой в руках. «Свинья», — шепчет зеркало.
Тайна порно
Щупальца сворачиваются в клубок, втягиваясь обратно в Еву. Но один образ не отпускает — тот самый момент из видео. Ева усиливает фокус: камера замедляется.
Мужчина в маске свиньи… снимает её. Под ней — лицо учителя истории, Константина Сергеевича. Света вскрикивает в прошлом и настоящем одновременно.
— Ева, я…
— А ну пошли со мной, — прервала ее порыв Ева. — Надень кроссовки.
Лестничная клетка под квартирой Светы казалась черным ящиком, стенки которого сужались с каждой секундой. Света прижалась спиной к холодной стене, сжимая в руке ключи так, будто они могли превратиться в оружие. Ева, пригнувшись у двери соседа снизу, поманила её пальцем.