Вдруг Ева стала серьезной:
— Светуль, всё что мы делали — это очень здорово, но твоя терапия не окончена. Завтра я скину адрес, дату и время. Ты придешь туда в блядском черном платье, чулках и красивых кружевных трусах. И побрейся.
Ева схватила ладонью между ног Светы и их глаза оказались очень близко.
— Ты чего? — вспыхнула розовой краской Света.
— А ну скажи как называется это! — Ева два раза сжала ладонь, трогая киску Светы.
— Это… ну… «она»
— Ты чего там блеешь? Может Андрею позвоним и у него спросим? — смеялась Ева.
— Киска?
— Нет, никаких кисок. Скажи жестче!
— Ну кааак? — выпятила губу Света
— Я жду. — Ева сильней сжала руку. На мгновение ей показалось, что Света стала влажной.
— Пизда!
— Пизда!
Девушки упали на пол от смеха и радостно кричали на весь дом «Пизда!»
— Завтра… придешь ко мне…
---
Света нервно поправила волосы, выходя из лифта. От двери номера ее отделял просторный холл, заполненный людьми, празднующими какое-то событие. Невеста в роскошном белом платье с бриллиантами мгновенно дала ответ какое именно событие здесь отмечают. Нервно улыбнувшись мужчине, который беззвучно присвистнул при виде девушки в черном платье с выбивающейся резинкой чулок, Света прошла сквозь гостей свадьбы и подошла к двери номера, который прислала в СМС Ева. Шикарный люкс дышал роскошью, переходящей в безумие. Стены, обитые серебристым шёлком, отражали блики хрустальной люстры, чьи подвески дрожали, как слёзы. В центре комнаты лежал ковёр — белый, пушистый, словно облако, упавшее с неба, чтобы поглотить всё несовершенство. У панорамного окна, за которым пылал ночной город, стояла ванна из чёрного мрамора, наполненная лепестками роз.
Света ступила на ковёр, проваливаясь по щиколотку. Её туфли на шпильках, оставленные у порога, казались теперь доспехами, из которых она сбежала.
— Ты знаешь, зачем мы здесь? — Ева прошлась пальцами по спинке кожаного кресла.
— Чтобы… — Света обвела взглядом комнату, где даже тишина звучала дорого, — перестать бояться?
— Чтобы перестать притворяться.
Ева опустилась на ковёр, будто разливаясь лужей чёрного шёлка. Она достала бархатный мешочек, расшитый золотыми паутинками, и положила его между ними.
— Открой.
Света потянула за шнурок. Внутри лежал пятачок — не силиконовая безделушка, а изысканный артефакт. Кожаная основа, отполированная до блеска, обрамлённая тонкой цепочкой с бриллиантовыми подвесками.
— Это… — Света дотронулась, отдёрнула руку, будто обожглась. — Зачем?
— Чтобы увидеть себя. Настоящую. — Ева подняла аксессуар, и цепочка звонко зашелестела.
Света отпрянула, закрыв лицо руками. Сквозь пальцы пробивался румянец, ярче, чем лепестки в ванне.
— Нет. Я не… это не я.
— Ты этого хочешь! — Ева приблизилась, цепочка коснулась шеи Светы, поползла вниз, к декольте. — Ты, которая прячется за «Lumos», витринами и жемчужными ожерельями.
— Ева… но… — в глазах Светы растерянность и стыд. — Откуда ты узнала про это?
— Я много о тебе знаю. Ты давно закрыла в себе это желание. Для этого ты ко мне и пришла, так ведь? Расскажи как ты справляешься с этим желанием, с этой фантазией, которую ты считаешь грязной.
— Она и есть грязная. — почти выкрикнула Света.
— Ничуть. Ты очень мало знаешь о грязных фантазиях, я тебе расскажу как-нибудь. Но сначала ты расскажи, как ты справлялась с этой фантазией. Чем заменила ее?
— Я могу кончить только в позе догги стайл. Когда мужчина сзади, а я опускаю голову вниз и упираюсь в кулак носом. Они не видят, что я делаю, а я представляю что это пятачок, закрываю глаза и фантазирую. Это помогает мне кончить. Больше ничего не дает такого эффекта.
— Ты научилась притворяться и в этом. Не всегда же твой секс в этой позе.
— Да… я иногда притворяюсь, что кончила.
— И это еще сильней закрывает твою сексуальность. Сейчас будем ее выпускать.
Ева обвила рукой её талию, притянув так, что колени упёрлись в ковёр.
— Дыши, — она прошептала в самое ухо, и Света вздрогнула, почувствовав, как горячий воздух смешался с холодом бриллиантов.
Пятачок скользнул по щеке, оставив след замшевой нежности. Света зажмурилась, но Ева поймала её подбородок, заставив встретиться взглядом.
— Ты хочешь этого.
— Нет… — Света попыталась отодвинуться, но рука Евы уже расстёгивала пуговицы платья, обнажая кожу, покрытую мурашками.
— Врёшь. — Ева приложила пятачок к её губам. — Поцелуй его. Прими то, что ты отрицаешь.
Света дёрнулась, но цепочка уже обвила её шею, как ошейник. Замша коснулась губ — мягче, чем ожидалось.