— Слышишь? Они хлопают тебе! — шепнула Ева, её рука скользнула по грязному телу Алёны, находя её грудь и сжимая сосок. — А теперь сядь жопкой в грязь. Я хочу, чтобы ты почувствовала её всей своей грязной, прекрасной жопкой.
Алёна задрожала, её щёки вспыхнули, но она подчинилась. Она медленно опустилась, её ягодицы коснулись холодной, влажной массы, и грязь обволокла её, просачиваясь между бёдер. Ева смотрела, её глаза блестели от похоти, и она подалась вперёд, её пальцы снова нашли клитор Алёны, скользкий от грязи и её собственных соков.
— А теперь пукни. — приказала Ева, её голос был хриплым от возбуждения.
Алёна закусила губу, её живот напрягся. Она надавила сильнее, грязь хлюпнула внизу, и вдруг из неё вырвался звук — пук, смешанный с шорохом глины. Её лицо вспыхнуло от стыда, но Ева застонала, её пальцы начали тереть клитор Алёны быстрее, а другая рука скользнула к её ягодицам, размазывая грязь.
— О, да, вот так, — Ева почти рычала, её голос дрожал от удовольствия. — Какая смелая свинка, какая грязная, золотая свинка.
Ева наклонилась, её губы поймали сосок Алёны, покрытый глиной, и она начала сосать, оставляя на коже тёмные следы. Алёна застонала, её тело выгнулось, а Ева просунула пальцы между её ягодиц, находя анус и медленно проникая внутрь.
— Чувствуй, как я вхожу в твою пукающую жопку, — Ева шептала, её язык скользнул по груди Алёны. — Ты вся моя, моя золотая Алёна.
Алёна закричала, её тело затряслось от оргазма, грязь хлюпала под ней. Ева двигала пальцами в её анусе, растягивая, лаская, а другой рукой тёрла клитор, доводя Алёну до нового пика. Она хрюкнула, пятачок звякнул, и её крик смешался с аплодисментами из соседнего номера, словно весь мир праздновал её падение и возрождение.
— Ты сияешь, — Ева отстранилась, её губы блестели от грязи и слюны. — Моя Алёна, моя драгоценная свинка. Посмотри на своё имя — оно золотое, как ты.
Алёна упала на ковёр, её тело было покрыто грязью, золотые буквы её имени мерцали рядом, а Ева легла сверху, прижимаясь к ней, их кожи скользили друг по другу. Она поцеловала Алёну, глубоко, жадно, и прошептала:
— Это твоё сияние, моя свинка. И я ещё не закончила с тобой
Комната наполнилась их тяжёлым дыханием, шорохом грязи и далёкими звуками свадьбы, пока Алёна растворялась в объятиях Евы, став наконец той, кем всегда была.
Ева подняла Алёну на руки, её движения были неожиданно мягкими, почти нежными, несмотря на силу, с которой она сжимала её тело. Алёна, покрытая слоем грязи, смешанной с золотой стружкой, казалась тяжёлой, но Ева несла её уверенно, словно драгоценный трофей. Грязь стекала с её кожи, оставляя тёмные капли на полу, а пятачок всё ещё поблёскивал на её лице, цепочка тихо звенела. Алёна обмякла в её руках, её дыхание было слабым, но глубоким, а глаза — затуманенными смесью стыда, усталости и странного умиротворения.
Ева пересекла комнату и вошла в просторную ванную, где уже была приготовлена большая ванна, наполненная тёплой водой. Поверхность воды усыпали лепестки роз — алые, белые, жёлтые, их аромат смешивался с паром, поднимающимся вверх. В углу душевая зона, и Ева направилась туда, аккуратно поставив Алёну на ноги. Девушка пошатнулась, её колени дрожали, но Ева придержала её за талию, не давая упасть.
— Сначала смоем грязь, — голос Евы был низким, успокаивающим, с лёгкой хрипотцой. — Ты была великолепна, но теперь я хочу видеть тебя чистой.
Она включила душ, тёплая вода хлынула из широкой насадки, и Ева направила струю на Алёну. Грязь начала стекать, тёмные потоки скользили по её плечам, груди, животу, смывая вулканическую глину и золотые искры. Алёна закрыла глаза, позволяя воде омывать её, а Ева взяла мягкую губку и начала тереть её кожу, медленно, с заботой, но с той же властностью, что была в каждом её движении. Она смывала грязь с её лица, осторожно сняла пятачок, отложив его в сторону, и провела пальцами по щекам Алёны, убирая последние следы глины.
— Вот так, — шептала Ева, её губы были близко к уху Алёны. — Моя золотая девочка, ты снова сияешь, но уже по-другому.
Когда грязь полностью исчезла, Ева подвела Алёну к ванне и помогла ей опуститься в воду. Лепестки закружились вокруг её тела, обнимая кожу, а тёплая вода обволокла её, снимая напряжение с мышц. Алёна откинулась назад, её голова легла на край ванны, и она вздохнула, впервые за вечер чувствуя себя лёгкой. Ева опустилась на колени рядом, её руки скользнули в воду, лаская ноги Алёны, и она заговорила, её голос стал мягче, почти задумчивым.
— Знаешь, Алёна, я вижу тебя глубже, чем ты думаешь, — начала Ева, её пальцы рисовали круги на коже девушки. — Я знаю, какой ты была. Толстая девочка, да? С пухлыми щеками и неуклюжими руками. Дети травили тебя, обзывали, а ты пряталась в углу, сжимая кулаки, но не могла ответить. У тебя не было подруг, никто не хотел сидеть с тобой за партой, делиться секретами. Ты была одна.