— Руки на колени. Еще раз посмеешь пошевелиться без моего разрешения и я свяжу тебя и выпорю твою прекрасную жопку.
Влад засмеялся нервно, гладя рукой диван рядом с Евой.
— Ты… ты умеешь брать контроль, это чувствуется.
— Контроль? — Ева улыбнулась, положив ногу на ногу так, что её лодыжка коснулась его колена. — Это не контроль. Это игра. А ты, Влад, во что хочешь поиграть?
Оля резко вдохнула, её пальцы сжали край платья.
— Может, хватит… — начала она, но Ева обернулась к ней, и слова застряли в горле.
— Молчи. Ты здесь, чтобы учиться.
Влад, будто опьянённый ситуацией, потянулся к Еве, но она отстранилась.
— Не спеши. Всё будет… но по моим правилам.
Она встала и подошла к окну, оставив пару в напряжённом молчании. Алкоголь согревал и придавал движениям плавность.
— Оленька, — голос Евы прозвучал мягче, — подойди сюда.
Оля встала, слегка пошатываясь, оглянулась в нерешительности и остановилась в метре от новой знакомой. В бликах ночной Москвы ее силует притягивал взгляд и был таким соблазнительным.
— Ты видишь, как он на меня смотрит? — Ева указала на Влада, чей взгляд действительно прилип к её силуэту на фоне окон. — Это то, чего ты хотела?
Оля кивнула, губы её дрожали. Она не понимала куда деть руки. Столько раз они с Владом были с новыми девушками, но только сейчас Оля не понимала что ей делать, куда положить руки, куда смотреть…
— Тогда запомни: твоя роль — не мешать. Смотреть. Чувствовать. А после… — Ева обернулась к ней, тень улыбки скользнула по её губам, — ты получишь то, о чём боишься даже подумать.
Оля сглотнула, её глаза блестели.
— Я… я поняла.
— Хорошая девочка, — Ева провела пальцем по её щеке. — Теперь садись.
Когда Оля вернулась на диван, Ева поймала взгляд Влада.
— А теперь, дорогой, расскажи мне… что ты действительно хочешь от этой ночи?
Он замер, а затем неуверенно улыбнулся:
— Честно? Не знаю. Но… мне нравится, как ты руководишь.
Ева рассмеялась, и в её смехе звенела сталь.
— Отлично. Значит, начнём.
Ева взяла пульт, нажала кнопку и гостиная утонула в полумраке — лишь золотистый свет торшера очерчивал силуэты. Ева стояла в центре комнаты, расстегивая пуговицы на рубашке Влада. Каждое движение её пальцев было медленным, нарочитым, будто она разворачивала драгоценный свёрток. Оля сидела на диване, вцепившись в бархатную подушку, зажатую между ног.
— Смотри, Оля, — Ева не повернулась, но голос её прозвучал чётко, как удар хлыста. — Видишь, как он задерживает дыхание, когда я касаюсь его кожи?
Влад вздрогнул, когда её ладонь скользнула под расстёгнутую рубашку. Его грудь вздымалась чаще, но он не сводил глаз с Евы, словно загипнотизированный.
— Он… — Оля попыталась встать, но Ева резко обернулась, и она замерла.
— Сиди. Ты здесь, чтобы смотреть.
Рубашка Влада упала на пол. Ева провела ногтем по его ключице, оставив алую полосу.
— Чувствуешь, как дрожит его тело? — она наклонилась к его уху, но слова адресовала Оле. — Он хочет меня, но боится потянуться первым. Как ребёнок.
Влад застонал, когда её зубы впились в мочку уха. Его руки потянулись к её талии, но Ева поймала его запястья, прижав к стене.
— Не спеши, — прошептала она, прижимаясь бедром к его напряжённой плоти. — Твоя жена должна всё увидеть.
Оля сглотнула, её щёки пылали. Платье стало тесным, каждая складка ткани жгла кожу.
— Ева, я… — начала она, но та прервала её поцелуем с Владом — глубоким, влажным, с едва слышным звуком соединяющихся губ.
— Он целуется грубо, — Ева оторвалась, проводя языком по своей нижней губе. — Слишком хочет контролировать, слишком торопится. С тобой он тоже торопится? Владик, хочешь эту конфетку? — Ева шлепнула себя по попке.
Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Ева сняла своё платье одним движением, обнажив чёрное кружевное бельё. Оля глубоко выдохнула и жалобно заскулила — не от её тела, а от того, как Влад смотрел на эту картину: голодно, почти животно.
— Тебе нравится, как я завожу твоего мужа? — Ева взяла руку Влада и прижала её к своей груди. — Чувствуешь, как его ладонь потеет? Он мечтал об этом, пока ты притворялась, что спокойна.
Оля вжалась в диван, её бёдра непроизвольно дёрнулись. Ева заметила это и усмехнулась.
— Хочешь прикоснуться? — она провела пальцем по зипперу своих трусиков, медленно расстёгивая его. — Но нельзя. Ты можешь только… смотреть.
Влад рухнул на колени, когда Ева толкнула его в грудь. Его губы прильнули к её внутренней стороне бедра, а руки сжали её попку.
— Оля, — Ева запрокинула голову, пальцы вцепившись в его волосы. — Он дрожит, как мальчишка. Ты представляла, что он такой… беспомощный?