– Согласен. Что предлагаешь?
– Поработать по ближнему кругу: жены, дети, внуки. Дабы избежать неприятных неожиданностей. Причем если что-то обнаружится, это будет хотя и косвенный, но аргумент в пользу основной версии.
– Сделаем. – Кондратьев ехидно улыбнулся.
– Да знаю, что вы на всякий случай держите друг друга под колпаком. Тем сложнее будет отделить зерна от плевел, но чай не малые дети, разберетесь, кто по вам работает. Теперь о главном.
– Постой, а о чем мы говорили битый час?
– Так это главное для вас. Мне важно понять, что замышляет Барлоу. Явился-то он неспроста, и вся поднятая вокруг вас муть, возможно, нужна, чтобы выловить золотую рыбку. Какова его цель? Вот в чем вопрос.
– Уже есть какие-то наметки?
– Увы, уйму времени потеряли на возню с банками. Вот если бы сразу выложили карты на стол, не пришлось бы делать дурную работу; тогда, возможно, уже в чем-то продвинулись бы.
– А ты взялся бы за дело, зная правду?
– Безусловно, но не для того, чтобы выгородить ваши задницы. Теперь придется наверстывать упущенное. Моим ребятам потребуется помощь: следует по максимуму «обложить» его людей и собрать информацию для анализа. Того, что мы имеем по ним сейчас, явно недостаточно.
– Уже прикинул, кого подключить?
– Давай об этом завтра. Я ночью дома помозгую.
– Ночью?
– Последнее время плохо засыпаю, а сегодня еще и голова раскалывается.
– Давление? Так может коньячку по пятьдесят капель? Как лекарство?
– А давай.
Кондратьев достал из бара неначатую бутылку коллекционного армянского коньяка и два маленьких граненных стакана, сохранившиеся у него с тех пор, когда они с Саней только начинали службу в КГБ.
– За что выпьем?
– За удачу. Не поймаем эту птицу за хвост, пиши пропало. – Ставя пустую стопку на стол, повертев ее в руках, Богатов с грустью добавил: – Максим, а ведь это, пожалуй, все, что осталось у нас от той прошлой жизни.
– Да уж кое-кто с ней до сих пор расстаться не может. – Кондратьев намекнул на незыблемые принципы друга.
Уже по дороге домой, поудобнее расположившись на заднем сидении служебного автомобиля, Богатов резюмировал:
– Масла в огонь подлил, пусть повертятся, меньше под ногами путаться будут.
Глава 18
Диспут
Переступив порог «Синей птицы», Яценко направился к столику. Ответы на приветствия и тяжелая походка говорили, что день не задался. В соответствующем возрасте для этого достаточно банальной перемены погоды, когда раскалывается голова либо ноют суставы, но порой такое состояние навевало мрачные мысли. Зная это, завсегдатаи старались не докучать ему, предоставляя возможность посидеть в одиночестве.
Опускаясь в кресло, он жестом сделал заказ бармену, но не успел расслабиться. За стол уселся Семен Семенович Нутяев, местная «достопримечательность», человек, не вынашивающий собственных идей и не увлекающийся чем-либо, как прочие, – его хобби было приставать с расспросами к посетителям. Для чего нужна была информация, оставалось неведомым, но Нутяев буквально вгрызался в собеседника, порой доводя до исступления, за что получил погремуху «Зануда».
– Иваныч, не пойму, народ президента поддерживает, ресурсов не меряно, рабочих рук тоже, а в экономике завал, рецессия, при таких-то возможностях?
От Нутяева было бессмысленно избавляться, у человека напрочь отсутствовали такт и сочувствие. Григорий Иванович знал это, но будучи застигнутым врасплох, спросил машинально.
– Ответить прямо сейчас?
– Весь день мучаюсь. Еле дождался вечера.
– Эко тебя зацепило… Похоже, нынче моя очередь, – осмотрев зал, констатировал Яценко.
– Какая очередь?
– Держать удар.
– Удар?
– Не бери в голову, это я о наболевшем. – Яценко сделал паузу, прежде чем продолжил. – Видишь ли, президента поддерживают за внешнеполитическую деятельность, а состояние экономики определяется в первую очередь внутренней политикой.
– И что это за политика такая?
– Та, что навязана Западом через реформы Гайдара и компании.
– Хочешь сказать, президент не понимает, что ее надо менять?
– Отнюдь, но не все так просто.
– А в чем проблема?
– Видишь ли, нынешняя модель мироустройства себя изжила, «косметический» ремонт не поможет. Необходим переход к принципиально новой.
– К какой?
– В том-то и дело, что вразумительной социально-экономической идеи ныне нет. А без нее затевать какие-либо преобразования чревато. Поэтому страна и плывет по течению в надежде на авось.