– Есть кое-какие соображения. После второй мировой поняли: напрямую воевать с нами бесперспективно. Взялись разлагать изнутри. Искали способ сломать объединяющий стержень – идеологию. Безусловно, недостатки в ней были, но требовалась не просто аргументированная критика, которой, кстати, не брезговали, а целостная система взглядов, опирающаяся на экономическую теорию, более научно обоснованную и способную стать противовесом марксизму.
– Получается, нечто подходящее генерировал Яценко. Но зачем помогать устранять недостатки, на которых можно сыграть? Логичнее работать на их усиление.
– Не спеши Витя, не все так просто. При движении от одной системы ценностей к другой существует переходный период, во время которого власть перетекает из рук в руки, элиты в значительной степени обновляются, а государство пребывает в крайне неустойчивом состоянии, даже если переход осуществляется мирным путем. В этот момент достаточно незначительного воздействия, чтобы страна скатилась к гражданской войне, погрузившись в хаос.
– Понятно, Союз развалился, и теория Яценко стала не нужна.
– Да, Витя. Вообще их разведка была в шоке, ничего не предвещало такого хода событий. Руководители страны высшего эшелона выполнили за них всю работу, приняв либеральную идеологию, полагая, что как только откажутся от коммунизма, на Западе их примут с распростертыми объятиями. Но не тут-то было. Однако точка невозврата оказалась пройдена, назад не отыграешь, механизм распада страны заработал. И тут англосаксы расслабились, полагая, что разложение дойдет до конца самостоятельно. Активные мероприятия, экономя средства, свернули. Как ты справедливо заметил, интерес к Яценко пропал. Однако что-то не срослось. Страна хоть и медленно, но стала восстанавливаться, буквально зависнув над пропастью. Народ не то чтобы стал не доверять либералам, а воспылал к ним лютой ненавистью. Завершить начатое с их помощью стало нереально. Потребовалась оппозиция другого рода, ратующая за интересы страны и не запятнанная связями с Западом. Поэтому, возможно, и вернулись к старому проекту, завязанному на Яценко.
– Почему «возможно»? Ход событий полностью укладывается в логику этой версии.
– Согласен, Витя. Если к этому добавить попытку, вскрыв коррупционные схемы руководства силовых структур, нейтрализовать его в нужный момент, то все становится похожим на правду.
– «Похожим»? Есть сомнения? На чем они основаны, Саныч?
– Как всегда, на существовании альтернативных версий.
– Значит, имеются другие соображения?
– Да, Витя. Западная модель мироустройства в кризисе. Они понимают, что для дальнейшего развития нужна иная социально-экономическая парадигма. А инновации в этой области рождаются крайне редко. Тот, кто получит ее первым и сможет реализовать, обретает значительную фору. Вот и рыщут по миру в надежде подхватить чужое.
– Но при таком раскладе ЦРУ не должно было сворачивать работу по Яценко, а проект закрыли.
– Свою роль сыграл развал Союза. Открывшаяся возможность высасывать ресурсы из России и бывших республик, расширение рынков сбыта и ослабление конкуренции привело к экономическому росту. Возникла иллюзия, что кризис либерализма миновал. Проблема как бы рассосалась сама собой, вот и спустили все на тормозах. На деле же проблема не исчезла, а лишь оказалась отложенной, и все вернулось на круги своя.
– Согласен, тоже реальная версия.
– А возможно, существует иное объяснение происходящего, до которого пока не додумались, но за которым стоит истина. Так что на досуге, как обещал, пораскинь мозгами, твои-то посвежей будут. Нужны еще варианты.
– Какой план действий?
– Систематизируй имеющуюся информацию, попутно анализируя, в какой степени она согласуется с озвученными версиями. Обрати внимание: в первом случае они должны, опираясь на НКО, создавать под Яценко некую политическую силу; во втором – попросту попытаются выдернуть его в Штаты.
Глава 23
Стена
Вернувшись в Москву, в ожидании приезда Пабло Сильено, на которого возлагались серьезные надежды, Кельвин взялся прорабатывать направление, в исходной точке которого стоял некто Нутяев, персонаж ночного клуба «Синяя птица». Николу удалось выяснить, что полученную от завсегдатаев информацию «Зануда», естественно не безвозмездно, сливал известному блогеру Борису Рубенштаму. Причем связь между ними была налажена в лучших традициях шпионского детектива. Сам Нутяев не знал, на кого работает. Очередные разговоры, записанные в клубе, сбрасывались на разовый почтовый ящик электронной почты. Копировал их Рубенштам с использованием стороннего компьютера, как правило – из клуба или Интернет-кафе. При этом место выбиралось таким образом, чтобы, так сказать, не отсвечивать лицом на имеющиеся видеокамеры. Оплату за свой труд «Зануда» получал наличными через ячейки камер хранения в различных местах города, электронным переводам не доверял. И здесь Рубенштам, делая закладки, всячески избегал ракурсов видеокамер, позволяющих опознать его. Собственно говоря, для рядового обывателя установить связь между ними было весьма не просто. Что же касается профессионалов, для них эта конспирация была детской забавой. Говоря о ней, Никол с Кельвином долго смеялись.