– Не смей, Варюха!
Обойти препятствие не удалось, цепкие руки обхватили плечи.
– Отпусти, не тебе решать мою судьбу. Я нужна отцу, он звал.
Девушка, казалось, обрела недюжинную силу. Извиваясь змеей, она чуть было не выскользнула из захвата, но тут на подмогу подоспели брат и вторая сестра. Варвара билась словно птица, попавшая в сеть, но силы были неравны.
– Не ведаете что творите, не мою волю нарушаете, – услышали они зычный голос отца.
Александр Александрович не поверил тому, что видел. Старик лежал неподвижно, он не открывал рта. По всему выходило, что говорил глазами. От осознания этого легкий холодок пробежал по спине.
– Каждый ответит за свои деяния, а помочь будет некому.
Голос Федора Степановича прозвучал, угасая, глаза закрылись.
– Все, – пронеслось в голове генерала.
Раскат грома заставил замереть всех, кто был в горнице. Поздней осенью в этих краях грозы не бывает. В мгновение ока Александр Александрович оказался на улице. Висевший в воздухе лист вздрогнул и разделился надвое. Один, более темный, упал на землю. Другой, полупрозрачный, увлекаемый невесть откуда взявшимся вихрем, понесся ввысь. Запрокинув голову, Сан Саныч смотрел ему вслед, пока не потерял из виду.
Варюха, осознав навалившуюся на нее утрату, обмякла и потеряла сознание. Ее подняли и вынесли в другую комнату, уложив на кровать. Только теперь Богатов осознал, что в одно и то же время видел происходящее и на улице, и в доме. То, что обычное зрение не имело к этому никакого отношения, было очевидно. Если одна картинка могла восприниматься и обрабатываться естественным образом, то откуда взялось второе, параллельное изображение? От открывшейся, хотя и необъяснимой, способности на мгновение перехватило дух.
– Стоп, – осадил себя генерал, – я же сплю, а стало быть, все это за гранью реального.
Пребывая во сне, Сан Саныч впервые в своей жизни осознал это. Состояние не менее забавное, чем то, что он испытал перед этим.
Весть о смерти Федора с неимоверной быстротой облетела село. Собрались без малого все, как говорится, и стар, и млад. Богатов слушал разговоры людей.
– Кто теперь лечить будет? А от нечистой кто оборонит? Силу-то свою Степанович не передал. Перед смертью никто из родных не коснулся его, от того и гром был, когда помер, слыхали небось? Варюха хотела, так старшие, говорят, не дали, оборвали династию, не хотели, чтоб кто-то был значимее. Нам-то от этого один вред.
Похоронами руководил сын Федора. Несколько крепких мужиков по его команде, подперев кольями бревна сруба и расклинив кладку, извлекли четыре штуки, образовав проем в стене, противоположной входу в дом. Через него вынесли гроб с покойником. На дорогу выбрались не через ворота, а сняв пролет изгороди. Селяне роптали.
– Гляди, что творят. Да это обряд, чтоб Федор в первые трое суток ночами не нашел дорогу с кладбища домой и не передал силу. Так что быть нам теперь без знахаря.
Как только унылая процессия вышла на дорогу, повалил снег. Белые хлопья, слегка покачиваясь, стелились людям под ноги. Сан Санычу никогда прежде не доводилось видеть ничего подобного – снег словно ковром выстилал дорогу от дома до кладбища, тогда как остальная земля вокруг была уныло серой.
– Какую жизнь прожил, такой и последний путь, – пробормотал, смахивая слезу зажатой в руке шапкой, высокий мужик, по виду ровесник Федора.
Богатов еще стоял над свежей могилой, когда сельчане один по одному разошлись. Невесть откуда налетевший ветер принес и опустил на нее тот самый лист, что недавно, вися в воздухе, шокировал генерала.
Глава 27
Терзания
Сделав последний глоток, Кельвин поставил кофейную чашку на стол.
– То, что они довольно скоро заинтересуются «марксистом», было ясно с самого начала.
– Еще бы, – вставил Никол, – мы развили такую деятельность, что трудно было не заметить, причем действовали открыто.
– Так-то оно так… но почему Богатов?
Никол рассмеялся.
– А ты кому доверил общаться с Яценко? Полагаю, у генерала была своя аргументация.
– Безусловно, они близки по убеждениям, да и принадлежат к одному поколению, общий язык искать не надо, но… – Барлоу задумался, упершись взглядом в пол.
– Лана?
– Черт бы побрал эту ведьму, – выругался Кельвин. Почему не подпустила Богатова к Яценко? Будь дамочка агентом, в посещении им «Синей птицы» смысла бы не было, если, конечно, они не ломают комедию.