— И что мне теперь — спрашивать у всех, где тут хранилище?
Прежде чем Шарки успел ответить, Клер тронулась с места и в самом деле принялась расспрашивать гостей. Те, кто был достаточно трезв, чтобы к ним можно было обратиться с вопросом, понятия не имели ни о каком хранилище. Мы с Клер держали курс назад и вниз, этажом ниже, а оттуда в подвал. В конце лестничного пролета мы натолкнулись на одного из культуристов Чипси, который с трудом катил тележку по коридору к заднему выходу. На тележке было множество коробок с тридцатипятимиллиметровой пленкой.
— Я ищу Чипси… в хранилище, — сообщила Клер этой горе мускулов и последовала в том направлении, в котором тот не очень отчетливо показал подбородком. Мы завернули за угол и услышали голос. Голос Чипси.
— Нет-нет, так дешево я это не продам. Это же классика. — Увидев Клер, он издал звук, выражавший удовольствие. — Кларисса, где ты пропадаешь? Я уже почти собирался закрывать лавочку, — Рядом с ним находился озабоченный человечек в яркой гавайской рубашке, по всей видимости — покупатель.
Чипси сменил свой боксерский халат — теперь на нем было что-то переливчатое, объемистое, напоминавшее арабское одеяние. В зубах торчала длинная, тонкая сигара. Он стоял у дверей довольно большого склада, который от пола до потолка был отгорожен от остального помещения стальной сеткой. На складе располагались стеллажи, где вполне могли разместиться многие десятки кинофильмов. Вот только не было там никаких десятков. Даже одного не набралось бы. Склад был практически пуст.
— Господи помилуй! — вырвалось у Клер, — А где же коллекция?
— Большая часть распродана за прошедшую неделю, — ответил Чипси, — Самые дорогие вещи. Основную часть купили крупные коллекционеры.
Клер немедля сказала:
— Мне нужно знать их имена… и что они купили.
— Кой-какие имена я тебе могу назвать, — ответил он. — Да ты почти всех знаешь. Много взял Роди Макдауэлл. Ну и другие вроде него. Джошуа Слоун из Чикаго хотел купить все и цену давал очень неплохую, уж ты мне поверь. Они с моим отцом были старыми соперниками в коллекционировании. Но я сказал — нет, у меня есть друзья, которые заслуживают своей доли. Вот только я не помню, кто что покупал — все ушло так быстро. И вообще торги были такими неформальными. Ты же знаешь — вести бухгалтерию вовсе не в моем духе. Откровенно говоря, все сделки были частными. Но ты ведь не сообщишь обо мне в финансовую инспекцию?
Гавайская рубашка, с которой перед этим торговался Чипси, высоким голосом спросила:
— Ну а если пятьсот пятьдесят?
— Да о чем вы говорите! — ответил Чипси, — Это же Соня Хени. Да одна только звуковая дорожка Гленна Миллера стоит не меньше.{98}
— А что, описи коллекции разве не было? — спросила Клер.
— Нет, у предка наверняка где-то была. Он просто был помешан на всяких таких вещах. Если в эту задницу что попадало, то навсегда. Понятия не имею, где может быть эта опись. Я выкидывал горы всяких бумаг. Все на помойку, на помойку, на помойку. Генеральная уборка.
— Чипси, это так безответственно, — возразила Клер, — Ты словно старый хлам из гаража продаешь.
— Ты права, Кларисса. К черту все Эдиповы штучки. Но ты успокойся. Для тебя я кое-что отложил.
— Да? И что же?
Недовольный покупатель снова вмешался:
— А звуковая дорожка в хорошем состоянии? Я хочу сказать, если уж я плачу за Гленна Миллера…
Чипси нетерпеливо сообщил своему докучливому клиенту:
— Судя по тому, как мой батюшка, маньяк-коллекционер, относился к своей собственности, этот фильм, вполне вероятно, вообще не вставляли в проектор. Он собирал не для того, чтобы получать удовольствие. Это было хорошее вложение средств, черт бы его драл. Большинство этих лент никогда не доставались из коробок.
— Ну, хорошо, — сказал покупатель. — А если шестьсот пятьдесят?
— Все еще холодно, — Чипси шмыгнул носом и оставил человечка в состоянии кипения, а сам вместе со мной и Клер направился к небольшому ряду шестнадцатимиллиметровых коробок, — Я позволил Шарки отложить это. Имей в виду, я мог все это продать еще на прошлой неделе, но придержал, чтобы сначала ты могла взглянуть и выбрать.
Клер жадно пробежала глазами по картонкам. На мгновение она онемела от удивления, а потом повернулась к Чипси — от ярости она была вне себя.
— И вот это ты отложил для меня? Джерри Льюиса?!
— Это Шарки отобрал.
— Шарки — тупоголовый кретин. Это даже мусором не назовешь.
— Послушай, Кларисса, я тебе их уступлю по очень хорошей цене.