— Ну тогда… Продам тебе за 540.
— За 520 и еще я возьму в аренду у тебя какую-нибудь кассету.
— Ладно, убедил, — продавец взмахнул руками и качнулся на стуле, протяжно выдохнув. — Вон там посмотри, — он указал пальцем на один из стеллажей.
Кабина лифта открылась, я вышел в коридор. Снаружи уже держал свой пост сосед в халате — он курил, меланхолично глядя в стену. Мы кивнули друг другу.
Я прижимал к боку магнитофон, из кармана торчала кассета «Игры смерти» с Брюсом Ли в главной роли, но тяжести я не ощущал, потому что мой кошелек стал вдвое тоньше, и это давило мне на мозги.
Я отпер дверь, вошел в нашу недомормонскую берлогу и тут же услышал музыку в стиле диско. Играло радио, из колонок лилась песня «Dancing Queen» шведской ABBA. Посреди комнаты стоял Кристофер, повернувшись спиной ко мне. Он уже надел штаны и туфли, а тело прикрывала только его ритуальная сорочка.
Он неуклюже подпрыгивал из приседа и затем снова приседал, пытаясь повторить движения Траволты из фильма, который явно оставил на нем неизгладимый след. Я смог заразить его силой киноискусства.
Крис развернулся на каблуках, раскрутившись, словно торнадо, и чуть не свалился с ног — потому что увидел меня.
— Молодец, — сказал я, проходя мимо, — а я принес нам видик.
— Что? — пропищал он, задыхаясь от усталости. — Я… Это просто утренняя зарядка.
— Ага, — я кивнул, — поэтому нет смысла останавливаться. Это же просто зарядка. Продолжай в том же духе.
Кристофер, смутившись, растерял нужное настроение. Он поспешил к радиоприемнику, и через секунду медовый голос Фриды Лингстад замолк.
Я отсоединил телевизор от сети, взял трофейный нож, выкинул лезвие и открутил им болты с выпуклой крышки нашего пластикового «Магнавокса».
— А что ты делаешь? — спросил Крис, подойдя сзади. Я оглянулся — он застегивал рубашку.
— Чиню телек.
— Зачем это? — немного испуганно произнес он.
— Чтобы его смотреть. Ты не слушаешь меня? Я купил видик и взял кассету. Сегодня вечером посмотрим кино. Тебе же понравилось кино, не так ли?
Крис поднял взгляд и увидел, что я поставил на полку с его священными книгами видеокассету.
— Эй! — крикнул Крис, взял кассету и поднес ее к глазам, уставившись на картонную обложку. — Это еще что такое?
— Это Брюс Ли в культовом желтом прикиде, — ответил я. Тем временем мои руки сами собой нырнули внутрь телевизора. Пальцы откуда-то знали порядок действий.
— Странная одежда, слишком тесная, — Крис не мог оторвать глаз от Брюса Ли. — Все мышцы видно.
— Да, в этом и прикол. Через тридцать лет один режиссер из будущего снимет фильм — «Убить Билла», там будет играть главную роль женщина с самурайским мечом. Вот она будет так же одета. Я говорю тебе, этот стиль — вне времени.
— Джошуа… — начал Крис, вернув кассету на ее новое место. — Ты по-прежнему думаешь, что знаешь будущее?
— Да, — я захлопнул крышку, положив рядом почерневшую колбу предохранителя. Наклонился, вставил вилку. — А что?
— Помнишь, какой сегодня день?
— Понедельник, — ответил я и щелкнул выключателем. На экране сквозь свечение проявилась рябь помех. Есть!
— Да, а что мы делаем по понедельникам?
— Лично я отдыхаю, у меня выходной, а потом мне нужно идти на тренировку в клуб.
— По понедельникам у нас встреча с группой… Погоди, какой клуб?
Я крутанул переключатель, и сквозь помехи появилась физиономия неизвестного мне актера. Я настроился на какой-то телефильм. Из динамиков раздался голос:
«Сдавайтесь! Или мы будем драться».
Крис вскрикнул и прикрыл глаза ладонью, словно его ослепило.
— Ну ладно тебе, — сказал я. — Да, фальшиво сыграно, но это же сериальное качество. Одним словом, мыло.
— Выключи, Джош, мне нельзя! Нет, нам нельзя!
— Да хватит уже! — вспылил я, сам не зная почему. — Мне надоели эти игры!
Кристофер упал на стул и скрыл лицо за ладонями.
— Сколько можно? Мы оба знаем, что ты нарушаешь все, что только можно нарушить! Пьешь, гуляешь, а передо мной притворяешься! Я тебе подыгрываю, но всему есть предел! Я знаю про кофе, про музыку, про «Плейбои» и «Максимы» в холодильнике! Ты постоянно танцуешь, в конце концов. И знаешь, что я знаю!
С каждым словом мой голос становился громче, а гнев нарастал, и я ничего не мог с этим поделать. Мои слова били по Крису так, словно взаправду имели вес, придавливая его все ниже и ниже к полу.
— Ты не мормон, а хер знает что! Хватит корчить из себя святошу, наберись смелости и признай правду, наконец!
Я не смог остановиться, и из меня поперла вся та ярость, гнев и страх, которые копились во мне целый месяц, но я не давал им прорваться наружу. Я избивал людей, чтобы унять эмоции, но в последнее время даже это мне не помогало. Я стал говорить вещи, в которые не верил — мне просто хотелось задеть парня за живое, обидеть или разозлить его, вывести его на искренние чувства, пробить маску теледиктора.