И меня не пугали проблемы с законом — мало ли трупов находят на улицах, а камер сейчас практически нет, да и очевидцы ничего не скажут. Хотя, конечно, просрать свой шанс, угодив в тюрьму, не хотелось. Я не такой характерный, как Дэнни Трэхо, меня после этого в кино играть не возьмут точно.
В этом городе многое может сойти с рук.
И тут меня охватил гнев. Не на Сида, а на самого себя. О чем я вообще думаю? Я что, всерьез размышляю о том, чтобы убить человека? Пьяного, никчемного, свихнувшегося на почве ревности? Да еще и взвинченного адреналином после аварии.
Нет, я так не могу. Нельзя переступать черту. Да, я дрался, в последнее время практически постоянно дрался. Но я не убийца. Не убийца! Одно дело — избить, пусть даже и до полусмерти, а совсем другое — отнять жизнь. Я не знаю, убивал ли в прошлой жизни. Но в этой точно не стану.
И что тогда с ним делать? Позвонить в полицию? Смешно. Вызвать частников? Визитка лежит в номере, и мне некогда бегать туда-сюда. Попросить помощи у Лэ? Так он может и не понять.
Я обернулся, посмотрев на улицу, и не увидел ни души. Помощи ждать неоткуда. Решать нужно прямо сейчас.
— Слушай меня внимательно, — медленно проговорил я ему прямо на ухо. — Я скажу тебе один раз.
Он тяжело дышал, и у меня было такое ощущение, что он сейчас разрыдается. Но вроде слушал.
— Роза сама решает, с кем ей быть. Она — не твоя собственность, не моя, и ни чья бы то ни было. Ты меня понял?
Он молчал.
— Если ты еще раз схватишься за нож, появишься рядом с ней или со мной — я просто убью тебя. Я не пугаю, просто говорю, что будет. Ты понял?
— Да пошел ты, — тихо сказал он.
Не поверил. Да в общем-то я и сам не верил этой своей угрозе. Тонка у меня кишка.
— Жаль, — сказал я, вздохнув.
Я оттащил Сида от стены, развернулся — и толкнул его. Неуклюже перебирая ногами, он шлепнулся спиной о стену напротив и сполз по ней на пол. Я шагнул к дверям, ведущим в отель, ухватился за створку и потянул ее на себя. Как вдруг Сид дернулся вперед, схватил нож и, быстро замахнувшись, бросил им в меня.
Сердце подскочило от испуга, я двинулся в сторону, надеясь увернуться от лезвия, но не успел. Вот только нож попал по мне не клинком, а рукояткой — она гулко ударилась о мою кожаную куртку. Нож с лязгом упал на пол.
— Это ты зря, придурок — прошипел я. И тут же бросился на него.
Схватив его за горло и футболку, рывком поднял его перед собой, перехватил его руку поудобнее и надавил на локоть в обратную сторону. Он вскрикнул, я надавил еще раз.
— Подожди, — начал он. — Я же играть не смогу…
— Поздно. Я тебя предупреждал, — ответил я.
Таковым было мое решение — сломать ему руку, так, чтобы он никогда больше не мог прикоснуться ни к Розе, ни ко мне. Так я смогу его обезвредить, не убив при этом.
Я надавил сильнее, послышался хруст. Колени Сида подогнулись, и он осел на асфальт, его рука неестественно выгнулась.
И тут на меня накатила ярость. Я понял, что этот человек сделал, и что он собирался сделать. Убив меня, он бы точно не остановился, напал бы потом на Розу. И сотворил бы с ней то же самое.
— Стой! — он посмотрел мне в глаза, понял, что дальше будет.
А я принялся топтать его пальцы каблуками военных ботинок так, чтобы превратить их в крошево. После первого удара он попытался отдернуть руку, но я наступил на его уже сломанное предплечье правой ногой и несколько раз втоптал его кисть в асфальт левой. Закончив, я шагнул назад, тяжело дыша. Я вдруг понял, что наделал. Гнев постепенно проходил. Увидев кровь на его искореженных пальцах, мне стало не по себе.
Сознания он не потерял — скорее всего от шока, однако его кожа посерела, а открытый рот превратил лицо в подобие маски. Он смотрел на меня снизу вверх, прижимая искалеченную руку к груди.
— Тебе повезло, что я не стал ломать тебе вторую руку. В больницу езжай, — сказал я. — Там помогут.
Плюнул и двинулся прочь, в сторону входа в отель. Внутри было тихо, Лэ спал за стойкой, положив голову на руки, его дробовик лежал рядом. Крики Сида его не разбудили, и я подумал, что Лэ, наверное, настоящий праведник, раз спит так крепко. Покруче Криса, старейшин мормонов и даже, может быть, самого Джозефа Смита, или как там зовут этого «пророка».
Лифт оказался на первом этаже. Я вошел в кабину, нажал на кнопку и уставился на закрывшиеся двери. Потом посмотрел на руки. Они тряслись.
Я заметил это только сейчас. И дело было не в том, что я сделал, а скорее в том, на что я был готов пойти. Я практически перешел черту.