После недавней прогулки я жаждал вновь увидеть Розу, но при этом совершенно не представлял, как она отреагировала бы, узнав, что я переломал Сиду кости. Да, он — тот еще козел, и дважды за вечер мог ее убить. И все равно он оставался не последним человеком в ее жизни, и это можно понять: все-таки их связывали очень длительные отношения, пускай и невыносимые. А когда твоего некогда любимого человека калечат — легко потерять голову. Я ходил из угла в угол и гадал, вернулась ли она к нему, движимая сочувствием и жалостью?
Она мало знает меня. Я всего лишь мимолетный и случайный знакомый. С другой стороны, разве знакомства в этой жизни бывают какими-то иными? Как бы то ни было, но «Слипстрим Эмоушен» так и не вышли на сцену, хотя Карим Дариуш уверял меня, что они должны, просто обязаны выступить. Их отсутствие ужасно разозлило и в то же время обеспокоило его.
— Видимо, что-то случилось, — сказал он, когда я зашел к нему перед концом смены.
— Видимо, — ответил я.
— Музыканты — это творческие личности. Индивидуалисты. Нельзя просто так взять и позвонить другой группе. Да и кто приедет на замену? Никто не согласится… никто. — Дариуш взял канцелярский нож, выдвинул лезвие и затем аккуратным, но быстрым движением разрезал поперек сигарету. Отложил нож, поднес к себе сигарету и принялся ее нюхать. Странная привычка. — Похоже, придется сегодня закрываться раньше. Очень жаль.
Повезло, что смена прошла без драк. Я так накрутил себя за вечер, что вполне мог избить кого-нибудь пуще нужного, а там и до увольнения было бы недалеко.
Домой пошел пешком. По пути думал и никак не мог понять, что меня так тревожит. Стал копаться в мыслях, объясняя самому себе, что Роза, в общем-то, не должна отвлекать меня. Любить приятно, но все эти интриги, терзания — не для меня. Джош, наверное, стал бы переживать, страдая от первой большой влюбленности, но я-то взрослый человек, в отличие от Джоша, и мне такое неинтересно. Я это давно прошел, ведь так?
Я не Джош. Не Джош…
Я встал на месте. А ведь и правда. Какие еще любовные переживания? Я уже давно не мальчик, а все равно молодое сердце дает о себе знать. Юность вносила свои коррективы в мое поведение, тело Джошуа с его гормонами, бурной кровью и бешеным метаболизмом уже успело изменить меня. Я даже этого не заметил. Влюбился в девушку, которая мне в прошло-будущей жизни в дочери бы годилась.
Что со мной происходит вообще? На волосах появилась седина. Тело старело. Но душа при этом словно становилась моложе.
Да уж, я не специалист по переселениям в чужие тела. Интересно, я один такой? Есть ли шанс, что я встречу хотя бы еще одного такого человека, который столкнулся с аналогичной… скажем так, ситуацией. Может, у Криса спросить, вдруг он уже встречал таких? Когда я рассказал ему о своем случае, он даже не удивился, сразу нашел рациональный ответ, словно готовил его заранее.
Меня закинуло на сорок лет назад во времени, чтобы я дважды, если не трижды, спас Розу от смерти, и навряд ли это совпадение, так что да, меня тянуло к ней, и это была даже не любовь или симпатия, а нечто вроде гравитации. Кто-то назвал бы это судьбой, но я по-прежнему сомневался в существовании высоких материй.
А ведь Роза была бы неплохим выбором для женской роли в нашем с Марти фильме. Сыграла бы мою жену, пускай и вымышленную.
Погруженный в мысли, я свернул не туда и попал на Сорок вторую улицу вместо Сорок третьей. Она вся блестела и сияла миллионом порочных огней, завлекая туристов и зевак на сеансы, на которых пуритане вполне могли умереть от инфаркта. Где-то там, в вестибюлях, ожидали клиентов проститутки.
Сложно представить, что своеобразная культура, сложившаяся вокруг грайндахусов, уже меняет мировую культуру, переворачивая с ног на голову любые представления о насилии в кино. Прямо сейчас открывается дверь бесчисленным боевикам предстоящей эпохи. Без ерунды, вроде той, что снимал Реджи, не было бы и «Коммандо» или «Робокопа». И я в самом центре этой индустрии.
Я вклинился в оживленную толпу и вспомнил свой первый день в этом месте: как меня толкнули на землю, как я избил какого-то пушера, как на меня пошел амбал с пистолетом и как я убежал от него в «Империю». И где-то там сидит, не пуская на бесконечные сеансы безбилетников, черный Клинт Иствуд. Который вполне смог бы сыграть главаря черной банды в нашем с Марти фильме.
— Где кинотеатр «Империя»? — спросил я у первого встречного.
— Империя у тебя внутри, чувак, — ответил он и ударил ладонью меня по груди. — Внутренняя империя!