— Да… Жена сказала, либо она, либо табак. Дышать уже не может, говорит, воняет сильно. Задыхается. Боится заболеть раком легких, когда дышит рядом.
— И ты бросил?
— Нет. Я решил сделать перерыв.
Он вдруг достал из кармана совершенно новую пачку сигарет и быстрым движением всего двух пальцев сорвал прозрачный целлофан.
— И перерыв как раз закончился, — он поднес пачку к лицу, а когда опустил ее, в губах уже лежала новая сигарета. — Будешь?
— Нет. Друга моего не видел? Такой парень в белой рубашке.
— Мормона-то? Видел вчера. Он прошел мимо, даже не кивнул, и попер на лестницу. С тех пор не видел.
— Ясно. Ну, бывай, Лерой. А про рак легких тебе жена правильно говорит.
— Да нет никакого рака легких. Его выдумали корпорации, которые продают виски. Слышал об этом?
— Нет.
— Почитай, это интересно. Сигареты — это полезно. Если уж выбирать, то лучше курево, чем алкоголь. В конец концов, сколько народу умерло из-за пьяниц? Люди пьют виски, а потом режут собственных жен. А я — просто курю и никого не трогаю. Никакого вреда.
Мне вспомнился фильм «Здесь курят» про парня, который помогал табачным компаниям богатеть, выдумывал факты о целительных свойствах сигарет, хотя он знал, что курение убивает.
Мы попрощались, я побрел обратно в номер. Помылся, переоделся, зачесал волосы назад. Сел за стол, достал консервы из пакета, содержимое которого так никто и не разобрал. Купил самое популярное и дешевое. Тунец «Морская курица», готовые супы «От Кэмпбелла» — кремовый с грибами и томатный. Овощи «Del Monte» — там внутри горох с кукурузой. И еще «SPAM», культовый в некотором роде — я его видел в куче фильмов, но даже не представлял себе, что это вообще такое.
Я оторвал от крышки ключик, вставил в зазор рядом с ним и принялся крутить его, пока слой тонкого металла не свернулся в рулон. Внутри я увидел спресованное розовое мясо, утопающее в желе. Пахло специями. Рот наполнился слюной.
Воткнул в мясо ложку, и она встала столбом. Достал пачку белого хлеба, уже нарезанного на заводе. Шлепнул ложкой на хлеб мясной кусок, попробовал размазать, как масло, но не вышло — розовый комок свинины только продавил ломоть хлеба, и тот рассыпался крошками на и так грязный стол.
Я принялся есть. Ложка соленого «Спама», ломоть сладкого хлеба, и так по кругу. Изредка продавливал это хрючево холодным молоком прямо из пачки.
Сегодня уже четверг. Завтра, в ночь с пятницы на субботу, в клубе я буду драться, и там вариантов нет, надо побеждать, иначе фильма не будет, и все было зря. Надо сходить на тренировку — последнюю, чтобы тело успело отдохнуть.
А до того — нужно поискать Кристофера.
Закончив с завтраком, я посидел немного в полной тишине, погруженный в свои мысли. В какой-то момент соседи начали просыпаться: сквозь тонкие стены просачивались неразборчивые голоса, музыка с радио и гул сливных труб. Я оглянулся на часы — шесть утра.
Крис, наверное, ушел в загул и скоро вернется — пьяный, побитый, пахнущий дешевыми духами. Либо же валяется где-нибудь мертвый.
Мне стало не по себе.
Я вышел из номера и запер дверь, надеясь, что Крис не потерял ключи — если он вообще жив, конечно. Спустился по лестнице, преодолев тринадцать этажей вниз (надеялся найти на одной из ступеней спящего мормона), подошел к стойке администратора. Лэ не спал, провожая уходящих на работу людей прищуренным взглядом. Заметив меня, он улыбнулся, махнул рукой и сказал что-то, но я как не знал китайско-вьетнамский, так и не знал. Только кивнул ему.
На улице я огляделся и пошел в первое пришедшее на ум место — топлесс-бар «Фламинго». Город просыпался, а здешние гуляки, наоборот, засыпали — у входа лежали вдребезги пьяные мужчины в мятых рубашках. На фонарный столб блевала крошечная девушка в мини-юбке и на каблуках, высота которых превышала размер ее головы.
Я попробовал толкнуть дверь — уже закрыто. Спрашивать о Кристофере у пьяниц на тротуаре смысла я не видел, поэтому пошел дальше.
Может, Крис всю ночь проторчал в грайндхаусе? Если да, то в каком из них — на «Двойке» больше десятка кинодворцов. Не буду же я искать его в каждом из них.
Или буду?
В тесном, переполненном автобусе я прокатился до самого начала Сорок второй улицы. Несколько раз водитель бил по тормозам, когда на выделенную полосу выскакивали автомобили, и все пассажиры, охая и ахая, едва не валились с ног. Несколько раз потная и тучная женщина, похожая на Вупи Голдберг, ткнулась в меня своими сиськами, от которых разило удушливым запахом самых дешевых в мире духов.
Я вышел со стороны перекрестка Таймс-сквер. Не дожидаясь зеленого света, я шагнул на асфальт и прошел сквозь автомобильную пробку, огибая одну машину за другой. Все они стояли в бесконечном, уходящем к горизонту заторе, и так было каждое утро.