Я подошел к кабинке с полусонным кассиром. Тот сидел на высоком барном стуле, уложив морщинистое, уставшее лицо на кулак.
— Билет будете брать на час, два или три? — уныло спросил он.
— Я ищу человека. Такой парень с белыми волосами, в белой рубашке, черном галстуке. С бейджем. Мормон.
Кассир лишь покачал головой. Следующий кассир послал меня. Третий отказался рассказывать без билета, и когда я потратил доллар, он сказал, что ничего не знает. Четвертый пожал плечами. Пятый закатил глаза. Шестой сочувствующе ответил, что не знает, и посоветовал обратиться к парням из народной дружины, которая патрулирует улицу — найти их можно по бело-желтым нашивкам. Седьмой крепко спал, пуская слюни на бронированное стекло, и я не смог до него достучаться. В восьмой кабинке вообще никого не было. В девятой кассир сказал, что только что сменил ночного напарника, поэтому он не в курсе. В десятой кабинке кассир пил пиво и плакал. Когда я спросил про Кристофера, он многозначительно посмотрел на меня покрасневшими глазами и спросил, собираюсь ли я покупать билет. Из жалости я купил его и пошел дальше. В одиннадцатой сидела женщина, скрытая в полумраке табачного облака. Она чадила, как паровоз.
— Да, был тут такой, — прокряхтела она прокуренным голосом. — Ушел часа три или четыре назад, наверное.
— А куда пошел?
— Направо.
Я повернул голову направо.
— Точнее, налево, — поправила она.
— Так направо или налево?
— Ну, от тебя — налево, а от меня направо.
— Покажи пальцем.
Она указала влево. А так как я сделал полный круг по всей аллее кинотеатров и вернулся к Таймс-сквер, то, ее палец как раз указывал на перекресток нескольких дорог, с которого я и начал свои поиски.
Я положил смятый доллар у окошка и пошел к перекрестку. Впереди из знакомых мне заведений — только «Золотой доллар».
На небоскребе Уан-Таймс-Сквер бегала строчка быстрых новостей, не особо мне интересных, и пока я шел, между заголовками промелькнуло время: «В Нью-Йорке — 8 AM», то есть восемь утра.
Спустя примерно минут двадцать я добрел до «Доллара», который тоже, конечно, был уже закрыт. Я зашел со знакомого черного хода и столкнулся со старухой-уборщицей. Она замахнулась на меня шваброй, крича по-испански. Из кухни вышел еще один уборщик, мускулистый, но невысокий мужчина с наглым взглядом, напоминающий героя Аль Пачино из «Лица со шрамом». Он крикнул что-то, экспрессивно взмахнув рукой.
— Relájate, abuela, — вырвалось из моего рта. Что я сейчас сказал? Мозг словно переключился в новый режим. Как в тот раз, когда я перешел с русского на английский.
— ¿Me captas? «О, говоришь по-испански?» — спросила бабуля.
— «Получается, говорю», — удивленно ответил я… снова по-испански. Атмосфера резко стало непринужденной, и посудомойщик вернулся на кухню.
— «Ты похож на грабителя. Не думай, что я дам ограбить своего начальника лишь потому, что ты один из нас», — уборщица поставила швабру в угол.
— «Я ищу друга. Не знаю, он, наверное, был этой ночью здесь».
— «Бармен еще здесь, спроси у него».
Я кивнул, прошел в основной зал. За стойкой прибирался мужчина, заканчивая последние приготовления перед уходом домой — протирал огромное зеркало под полками с алкоголем. Этого человека я прежде не встречал.
— Ты кто такой? — спросил он, даже не повернувшись ко мне — увидел меня в отражении.
— Не бери в голову. Я ищу мормона — белая рубашка, белые волосы, черный галстук, бейджик с именем Кристофер. Приходил сегодня?
— Приходил. Выпил немного и ушел.
— Когда ушел? Какие-то проблемы были?
— Не было. Спокойно выпил пару бутылок пива и ушел, не знаю куда.
Вернувшись на улицу, я сел на лестницу и закрыл глаза. Немного клонило в сон. Что ж, теперь я знаю, что еще несколько часов назад Крис был в порядке, и это немного меня успокоило.
А еще я знаю испанский. Видимо, проснулась какая-то часть мозга Джошуа, которая за это отвечала или типа того. Кристофер упоминал, что мормоны перед миссией изучают второй язык — и видимо, это был он.
А это значит, что Джошуа совершенно точно не учил русский язык, и теория Криса, объясняющая это знание, оказалась несостоятельной.
На метро я доехал до Чайнатауна. Спустился в привычный уже подвал, снял обувь и футболку. Вскоре началась тренировка все с теми же мастерами. Ничему новому сегодня они не учили — меня заставили продемонстрировать выученные ранее движения и навыки, проверяли дыхание, расположение ног, скорость и четкость движений. Я словно попал на экзамен, не хватало только, чтобы в конце мне выдали желтый пояс по каратэ — следующий после белого. Гоняли беспощадно.