— Как ты собираешься побеждать? Ты двигаешься, как ленивый мул! Даже скорее как переполненная газом корова, готовая взорваться, — кричал на меня мастер с занесенной кверху палкой. Он меня ей не бил, но я был готов и к такому повороту событий. — Плохо, плохо.
— Ну спасибо, блин.
Я вымотался сильнее, чем за все тренировки до этого вместе взятые. Из меня вылилось целое ведро пота. По пути на работу я купил бутылку воды и пил ее всю дорогу, мучаясь от жажды. Пьер, привычно стоявший на входе, перегородил мне путь.
— Джош, — сказал он, протянув мне руку. Мы поздоровались. — У тебя проблемы.
— В чем дело?
— Карим хочет тебя видеть. Он взбешен, давно его таким не видел. Не спорь с ним и не оправдывайся, он это не любит. Тебе ясно?
— Спасибо за совет, — я кивнул. — Можно войти?
— Да. Но будь готов к тому, что скоро ты выйдешь обратно. Скорее всего навсегда.
Я вошел в клуб. Времени до открытия оставалось немного, минут двадцать. Заведение еще молчало, а свет работал в полную силу, заливая зал. Я миновал бар, прошел мимо танцпола и толкнул дверь, ведущую к директору.
Карим кружился в своем кресле и обреченно смотрел в потолок. Когда я вошел, он ухватился за стол руками, и кресло перестало крутиться.
— Джош, а вот и ты, — проговорил он торжественно, указав на меня ладонями. — Садись, мне надо с тобой поговорить.
Я подошел к дивану, уже приготовился сесть, как вдруг Карим приказал мне стоять:
— Я передумал, стой где стоишь, — тон его голоса изменился до неузнаваемости. — Разговор будет коротким.
— Что случилось?
— Случился ты. Мои фавориты не выступают уже несколько дней, и ты с самого начала знал, почему. И молчал!
— Босс, я не очень понимаю…
— Не ври мне, — перебил он меня. — Я потратил кучу времени, пытаясь дозвониться до кого-нибудь из группы. Сегодня мне позвонила Роза Блэквуд и рассказала мне очень интересную историю о том, как ты превратил в инвалида их гитариста.
Я молча смотрел в глаза квадратного тигра, вышитого на настенном ковре.
— И теперь им пришлось искать нового гитариста. Первые дни они просто были в шоке. И можно понять, почему. Но это не самое главное. Они больше не будут выступать в моем клубе, даже если соберутся в новом составе. Потому что они чуть не распались из-за тебя, из-за моего сотрудника.
— Мне жаль это слышать, мистер Дариуш.
— Мне тоже. И все ради чего? Я пытался понять, разобраться, что вообще между вами случилось. Роза сказала мне, все дело в ревности. Я нанял тебя, чтобы ты защищал ее, а не пытался уложить ее в койку. Ты понимаешь это?
— Я защищал ее. Этот тип был с ножом.
— А мне она сказала, что ты подкараулил его у дома.
— Я даже не знаю, где он живет. Все было не так — это он ждал меня у дома, и это он напал первым. Я просто обезвредил его. Иначе он бы убил меня, а потом прирезал и Розу.
— Вздор. Ты обесчестил меня, уничтожил мою репутацию, и я потеряю из-за тебя много денег, Джошуа. Вот, что ты сделал, — с каждым словом он вкладывал все больше и больше ярости, но в какой-то момент смог обуздать себя и замолчать. Немного успокоившись, он продолжил. — Прости меня, но я склонен верить музыкантам, потому что их показания совпали. Дин и Джордж подтвердили это, как и Сид. Четверо против одного.
— Я так понимаю, мне пора на выход?
— Да, Джошуа. Видит Всевышний, я не хотел этого, но…
— Я уволен.
— Именно так. Мне не хотелось говорить это вслух. Жаль, что так вышло. Прощай и удачи тебе.
Я подошел к столу и протянул руку. Карим Дариуш пожал ее, несмотря на все его разочарование и обиду.
— И еще, прежде чем ты уйдешь, — сказал он, когда я уже положил ладонь на дверную ручку. — Роза попросила передать тебе, что не хочет тебя видеть. Не ищи ее, не пытайся выйти с ней на контакт. Какие бы отношения не связывали вас, теперь им пришел конец. Я сочувствую тебе, Джош. В следующий раз воздержись от гнева. Это будет тебе уроком от Всемилостивого.
Я молча толкнул дверь и вышел в коридор. На выходе я подошел к Пьеру и пересказал диалог с Дариушем.
— Дерьмо, — Пьер покачал головой. — Мы только наладили нормальный рабочий процесс. Я видел вчера, как ты закусился с этим придурком Сидом. Мне он тоже не нравился никогда. По-моему, он расист. На меня он смотрел, как на говно.
— Он на всех так смотрит, дружище.
— Ну, может и так. Как бы то ни было, я тебе верю. Я работал с многими вышибалами, и ты — один из самых уравновешенных. Не верю, что ты мог просто так человека покалечить. Если ты был таким, то я бы знал. Мы с тобой каждый день людей избиваем — и каждый раз в пределах разумного.