Обочины были заставлены машинами. Мартин криво вписал «Шевроле» в первую же брешь и попросил всех выйти.
— Ну так что? — спросил я, когда мы подошли к одному из кинодворцов, — в чем сюрприз?
— Три билета, — Мартин передал купюру кассиру в кабинке, забрал бумажки и передал их нам с Крисом. Мой вопрос он проигнорировал. — За мной.
Мы с Крисом переглянулись. Он пожал плечами и пошел вперед, а я следом. Мы зашли в вестибюль по стоптанному багровому ковру. Всюду мрачно сияла почерневшая позолота. Мартин подошел к стене с застекленными постерами и постучал ладонью по одному из них. Я подошел ближе. Наружу вырвался смех — а с ним пришла сдавленная боль из побитого живота.
— Та-да! — Мартин обвел руками раму. — Как тебе, а? Встречайте, Джошуа Клейтон в роли «Белого Ублюдка».
— Эй, это же ты, — Крис ткнул пальцем в постер. — Это тот фильм, в котором ты снимался недавно?
— А-а-га. Он самый.
— Ты в центре! Ха! — Кристофер потряс меня за плечи. — Я не знал, что ты играл главного героя!
— Приятель, да я и сам не знал. Я вообще-то злодея играл, их обычно на постерах назад задвигают. А когда фильм выйдет, Марти? Тут нет даты.
— Уже очень скоро. Как тебе постер? Твое первое появление на обложке. Вдохновляет, а?
На постере я был сам на себя не похож. Художник перерисовал меня по какому-то стоп-кадру, причем настолько халтурно, что узнать меня можно было лишь в отдалении. Вблизи лицо изменялось, превращаясь в уродливую скуластую гримасу. Но удивляло больше не это.
— Не помню, чтобы мы такое снимали…
Справа и слева от меня стояли эффектные негритянки с пышными прическами и грудью навыкат. Снизу ехала машина, но я не помню никаких погонь, если не считать той, что была в самом начале, когда мой герой гнался за первым Самсоном. Как не было в фильме и женщин — по крайней мере, я в таких сценах не снимался. Постер был забит также и другими персонажами, которых в фильме даже не задумывалось. Самого Самсона я не увидел.
Снизу посередине красовался заголовок — «Последний белый». Справа сверху — мое имя, написанное крупными красными буквами. Как будто бы фильм и правда был о белом, который противостоит черным.
Странно, белые на такой фильм не клюнут. А черные… зачем им идти в кино, если на постере — белый? Странное решение.
— Не знаю, что и думать, — сказал я. — Этот постер — фальшивка. Фильм вообще не об этом. Там нет ни погонь, ни красивых женщин, ни вот этих вот мужиков по краям. А я вообще злодей.
— Ну, тут так и написано, — ответил Мартин. — Ладно, забей. Постеры — это дело вообще десятое…
— Нам нужен этот постер, — вмешался Крис. — На память. Все-таки первое кино. Потом можно и следующие постеры коллекционировать.
— Не знаю, я не думаю, что хочу собирать постеры со своей физиономией, Крис.
— И это правильно, — кивнул Мартин. — Постеры должны коллекционировать твои фанаты, чтобы ты их подписывал черным маркером. Пошли, пока не началось.
— А на какой фильм мы пришли?
Мартин снова промолчал, сохранив интригу, и только качнул головой в сторону лестницы над разбитым кинобаром. Мы поднялись по ней наверх, пересекли широкий холл, заваленный мусором, и добрались до дверей в кинозал, у которого терлась толпа подростков. Они умоляли впустить их, но билетер — тучный белый здоровяк — не пускал их.
— Мы же купили билеты! — говорил один из них.
— Это не мои проблемы. Мы не пускаем, если нет шестнадцати. У нас приличное заведение.
— Кидалово какое-то! Мы заплатили!
— Это не кидалово, а частная дискриминация. У нас свободная страна, дискриминирую кого хочу. Давайте, валите.
— Но мы заплатили! Заплатили!
Мы растолкали детишек, показали билеты, и вышибала пустил нас без лишних слов, толкнув массивные двери. Зал этого кинотеатра слегка отличался от того, в котором я поймал Кристофера в день нашей первой встречи. Он больше напоминал амфитеатр — ряды располагались не ровными линиями, а полукругом. Мартин уверенной походкой спускался вниз, и я шел за ним, глядя на экран, на котором разворачивалась концовка какого-то боевика про мстящих женщин. Они толпой избивали мужчину, лежащего на асфальте. Наверное, он их насиловал в первой половине фильма, а потом они собрались и все вместе дали ему отпор. Рядом стояла машина, разбитая о покошенный фонарный столб, из нее валил дым. Звуки ударов затихали, исчезая в музыке, предваряющей титры.