Крис аккуратно шел рядом с Мартином, смотря ему под ноги, чтобы не сбить режиссера на пол.
— Снято. Джош, теперь твоя очередь… Мотор!
Я уверенно и неспешно двинулся на Коннора. В этот момент в фильме должна будет играть тревожная, но по-своему торжественная музыка. Вроде той, что играла в сцене, когда Ума Турман выбиралась из могилы во второй части «Убить Билла». Но навряд ли мы получим для нашей короткометражки самого Морриконе.
Мы сняли еще несколько сценок противостояния характеров — с напряженными гляделками в том числе. И затем начался бой. Его мы снимали дольше, чем я планировал — около часа, наверное. Я лажал, Коннор лажал, Мартин переснимал плохие моменты и регулярно менял кассеты.
Снимали мы короткими, быстрыми фрагментами, чуть ли не каждый удар по отдельности — Мартин хотел сделать яростный, стремительный монтаж, и ему требовались самые разные кадры. В какой-то момент мне подумалось, что он сам не знает, какие конкретно сцены ему нужны.
И возможно, это действительно так, учитывая, что он впервые за долгие годы занят производством по-настоящему собственного фильма. Хочет, наверное, поэкспериментировать на стадии монтажа. Но он хотя бы не переснимал одну и ту же сцену по сто тысяч раз.
Впрочем, несколько связок ударов Мартин снял целиком.
В какой-то момент в ход пошла кровь. Мы постепенно наносили сладкую красную жижу на руки и лицо, добавляя все больше и больше кровавости. Вот первый кадр: я наношу удар. Вот второй: Коннор дергается в сторону. Третий: Крис, налив кровь в стакан, резким, стремительным движением расплескивает ее на маты, и та моментально липнет к тенту.
К последним сценам Коннор выдохся. Но я не жалел его, а радовался отличным кадрам — получился уставший и измученный злодей, которому суждено умереть на ринге. Что может быть лучше для фильма о мести?
— Мотор!
Коннор отступил и вжался в перила, изобразив испуг. Его рука скользнула в карман за ножом.
— Пауза! — приказал Мартин, и Коннор замер. Режиссер подошел ближе, направив камеру на нож. — Мотор!
В кадр попало блестящее лезвие. Само собой, нож был настоящий, искать убедительно выглядящую фальшивку у нас не было времени.
Я набросился на Коннора, схватил его за руку, вывернул ее, заставив нож выпасть.
— Снято!.. — Мартин встал поближе, чтобы заснять действие крупным планом. — Мотор! А, нет, стойте. Надо сменить пленку.
Полминуты мы стояли неподвижно, смотря друг на друга. Я подмигнул ему, как бы напомнив, что мы деремся понарошку. И когда прозвучал «Мотор», я схватил Коннора за окровавленную футболку, дернул на себя — и врезал лбом ему в переносицу. Само собой, в неполный контакт, вовремя остановился, но ударил так близко, что наши черепа соприкоснулись. Коннор, убедительно взвыв от боли, грохнулся спиной на маты. Я повалился на него сверху — и принялся бить по лицу. Сцена получилась одним дублем. Я боялся, что Мартин заставит переснимать весь эпизод, но ему, похоже, сцена тоже понравилась.
— Снято! — сказал он с воодушевлением.
Режиссер лег на спину рядом с Коннором и направил на меня камеру. Нижний ракурс — для эффектного добивания и демонстрации тотального доминирования.
— Мотор!
Я начал «избивать» Коннора. Его герой пытался остановить моего — он вжался в мою шею, пытаясь задушить. Я сжал челюсти, показал зубы, залитые мерзкой сладкой кровищей. Сорвал со своей шеи руки Коннора, отбросил их — и продолжил избиение, удар за ударом. Без остановки.
В какой-то момент Кристофер, лежащий по другую руку от Коннора, взял бутылку с артериальной кровью, взболтал ее и надавил на пластик, сквозь крышку просочился алый фонтан, залив мне на лицо и волосы. Затем парень бросил в меня горсть «мясных ошметков» из окрашенной ваты с желатином. «Кусочек» Коннора прилип к моей щеке.
Я отпрянул, глубоко дыша. Все мое лицо залило кровищей. Кинокровь попала на глазное яблоко, я сщурился от щиплющей боли (все-таки в крови было немного шампуня) и закрыл веко, но из образа не вышел. Немного посидев на убитом антагонисте, я медленно встал и утер лицо локтем.
— Снято!
Я тут же снял с себя насквозь промокшую футболку, нашел на ткани чистое место и вытер глаз.
— Дьявол! Я это дерьмо буду отмывать весь день! — проворчал Коннор, пытаясь вытереть лицо ладонью. — Надеюсь, это того стоило.
Я отцепил прилипшую вату от лица. Взглянул на лужи красного сиропа на полу, и тут до меня дошла неприятная мысль:
— Проблема в другом. Теперь придется отмывать ринг. Я не хочу, чтобы триады выставили мне счет за испорченные маты.