У входа стоял крупный мужчина с бакенбардами. Он подметал тротуар, сгребая мелкий мусор к дороге.
— Эй, как дела? — подошел я к нему.
— Мы пока закрыты, — ответил он, не отрываясь от махания метлой. — Приходи вечером.
— Я ищу работу. Вышибалы нужны?
Он остановился, взглянул на меня оценивающе.
— Всегда нужны. Последний сейчас в больнице лежит с двумя ножевыми. Зашивают его. Ты учти, мы никаких гарантий, никаких страховок не оформляем. Ничего кроме зарплаты не обещаю. Ты первый раз тут?
— Да.
— Опыт работы есть?
— Есть. В «Дариуше».
— И что, выперли оттуда? — он с подозрением прищурился.
— Да, я сломал одному парню пальцы, когда он попытался меня зарезать.
— Ну что тут скажешь? Я лично за такое не увольняю. Меня Хилли зовут, — он протянул руку.
— Джошуа, — я пожал его крепкую ладонь.
— Зайди, посмотри обстановку. Сегодня не работаем, я еще разгребаю субботний срач. Можешь послезавтра прийти.
Я кивнул и вошел внутрь. Клуб оказался тесным, крошечным, внутри воняло рвотой, пивом и потом. Все стены, пол и потолок были заклеены стикерами, которые занимали все поверхности целиком, не оставив ни миллиметра свободного пространства. В глазах двоилось, и я не сразу смог отличить сцену от пола, они словно сливались воедино из-за обилия наклеек. Столов и стульев я не заметил, бар показался мне крошечным, зато полки у него от выпивки буквально ломились. На сцене стояли гигантские колонки — не завидую людям, живущим по соседству.
Работать в такой дыре после «Дариуша», конечно, не хотелось. Но это лучше, чем ничего. В конце концов, сюда меня привели ноги, а случайности не случайны, или как там Кристофер говорил? Надо только спросить, сколько тот мужик готов платить.
Я огляделся и заметил доску с объявлениями и афишей. В «Дариуше» тоже такая была, очень подробная, и все концерты шли строго по программе. Тут же вместо расписания — примерные графики выхода групп: «может быть во вторник» и «если не сдохнет солист, тогда в четверг». Я посмотрел на единственный листок с объявлением.
«Slipstream Emotion. Ищем гитариста. Играем что-то среднее между панком и диско. Деньги есть». И ниже — адрес. Дата прослушивания — сегодня. Прямо сейчас, судя по времени.
Я молнией вылетел из бара и взмахнул рукой, увидев проезжающее мимо такси. Машина тут же остановилась у обочины.
— Эй, погоди, — сказал мне вслед владелец. — Тебя ждать во вторник?
— Мне надо подумать, — ответил я торопливо. — Сколько платишь?
— Тридцать за смену. С девяти до двух.
— Спасибо за предложение! Мне надо бежать. Еще увидимся, надеюсь.
Не дождавшись ответа, я прыгнул в такси, хлопнул дверью и сходу назвал адрес без лишних слов и приветствий.
— Доплачу за скорость, приятель. Езжай. Это вопрос жизни и смерти.
— Как скажешь, шеф.
Водитель вдавил педаль газа в пол, и желтый «Чекер Марафон» сорвался с места. Позади раздались гудки. Надеюсь, мы не разобьемся по пути.
У меня возникло хорошее предчувствие.
Глава 15
Первая мысль о «Турне»
Я приехал к зданию какого-то клуба, постоял немного перед ним, собираясь с мыслями. Идти внутрь точно стоит, чтобы объясниться. И неважно, что скажет Роза. Я просто хотел выговориться, а заодно и узнать, что именно наплел ей Сид.
В конце концов, это же прослушивание? А значит, войти может кто угодно, вот и вошел. Толкнул дверь и попал внутрь. Откуда-то изнутри раздавались тихие гитарные аккорды. Я прошел дальше через зал, миновав череду столиков, на которых стояли перевернутые стулья. Прошел к сцене. На сцене стояла все группа. Дин, Джордж и Роза.
Я увидел ее и почувствовал, как сердце на мгновение сжалось сильнее нужного. Мы не виделись всего несколько дней, а ощущение было такое, будто прошла вся жизнь, не иначе.
Она стояла спиной ко входу, но когда услышала шаги, повернула голову. И ее губы сразу же сжались в нитку — она очень сильно разозлилась.
А потом я увидел Сида, он сидел в темном углу, и обе его руки были в гипсе от запястий до плеча, зафиксированы под углом и подвязаны к шее. Меня это рассмешило: я же ему всего одну руку сломал, почему тогда в гипсе сразу обе? Где он умудрился вторую сломать? Или он притворяется, чтобы вызвать жалость к себе — и еще больше ненависти ко мне? Если так, то он не просто урод, но еще и клоун.
На моем лице проступила ухмылка, а его физиономия исказилось яростью.
— Ты, — проговорила Роза, разворачиваясь ко мне. — Ты что тут делаешь?