Я следил за стрелками часов на руке Шульца, отмечая время.
Часам к двум ночи разговоры пошли уже на повышенных тонах. Кто-то заговорил о тренировках и о том, что настоящий белый воин должен быть здоровым, что звучало достаточно забавно, с учетом того, сколько мы уже выпили. Меня пригласили в спортивный зал, который принадлежал одному из сочувствующих их движению. Нужно тренироваться, говорили они, чтобы быть готовыми к грядущей войне, иначе Земля превратится в планету обезьян, как я и пророчил в своем фильме.
К четырем утра половина компании уже спала, навалившись на столы или друг друга, коротышка с выбритыми висками бормотал что-то про расовую чистоту, раскачиваясь туда-сюда. Более-менее трезвыми оставались только я и Шульц, несмотря на то, что глаза у него были уже стеклянными, а я сам еле держался на стуле, и в поле зрения у меня все плыло.
Еще через какое-то время Шульц поднялся, пошатнулся, но удержался на ногах и снова хлопнул меня по плечу.
— Хороший вечер был, брат! — сказал он. — Будем заходить, если ты тут работаешь.
— Я скоро уезжаю, — сказал я. — Двину в Голливуд. Хочу попытаться пробиться в большое кино.
— И правильно! — он поднял указательный палец. — Неси правильный смысл в массы, брат!
Он принялся расталкивать своих товарищей, они постепенно поднимались и выходили из клуба. Я дождался, когда выйдет последний, и понял, что наступила оглушительная тишина. Непривычно даже, но так надолго я не задерживался даже по пятницам. Попрощавшись с Каримом, который выдал мне сразу сотню, я вышел на улице.
Было уже светло и прохладно. Я поднял воротник куртки и двинулся в сторону «Картера».
Глава 17
Убийство в Центральном парке
Мартин поднял ручник, и «Шевроле Шеветт» замер на месте. Мы припарковались на стоянке около Центрального парка.
Я вышел, подвинул кресло и помог Нэнси выбраться наружу из маленького трехдверного автомобиля. Одета она была в свою форму медсестры: белый халат с фартуком и чепчик в волосах. Мы с Мартином подумали, что обозначить профессию будет хорошим решением — злодей убьет не просто безымянную и малоинтересную жену героя, а личность, медсестру, делающую доброе дело. Это должно сильнее отвратить зрителя от антагониста. Чем больше ненависти будет испытывать зритель к злодею, тем ярче он воспримет победу над ним. По идее…
Рядом припарковался «Форд Таунус» Коннора. Из него вышел он сам и еще три парня. Я узнал их: они попали на пленку в эпизоде с сигаретой.
Все мы поздоровались с друг другом.
— Привет, меня зовут Коннор, — обратился он к девушке. — Это мои люди. Их не надо бояться.
— Нэнси, — она протянула ему руку, и он, немного сконфузившись, пожал ей пальцы. — Приятно познакомиться. Это ты будешь меня убивать? Джошуа рассказал мне о съемках, но без деталей.
— Да. Заранее извиняюсь за это. Все будет понарошку.
— Да ты просто джентельмен, — подстебнул его Мартин. — Скажи еще, что ей понравится. Ладно, идем. Время за деньги не купишь.
Всей толпой мы двинулись в парк. Конкретно говоря, мы пошли в срединную его часть, самую живописную. Мартин изначально хотел найти какую-нибудь гиблую подворотню для этого эпизода, но после некоторых раздумий решил снимать в Центральном парке Нью-Йорка. Мартину нравилось думать, что какой-нибудь вшивый критик, если все-таки посмотрит фильм, сразу же придумает остросоциальный подтекст. Мол, режиссер хотел показать падение Нью-Йорка, убийство невинной девушки в сердце города и все в таком духе. Но на самом деле Мартин просто надеялся, что зеленая локация сделает фильм чуточку оригинальней.
— А куда конкретно мы идем? — спросил Крис у режиссера, который вел всю группу за собой.
— К замку Бельведер. Добавим в картину немного готичности.
— И все-таки, Мартин, думаешь, это будет в тему? Не выбьется из общей эстетики? — спросил я.
— Где бы мы не снимали, а все равно на заднем плане будут небоскребы. В конце концов, оглянись вокруг — это не парк, а скорее дикий лес. Вон, смотри, — Мартин указал рукой на бомжа, спящего под кустом. — Унылое зрелище. Когда мы дойдем до замка, ты поймешь, что я имею в виду.
Чем глубже мы проходили в парк, тем более мрачным он казался. Поляны для пикников заросли бурьяном, все мусорные урны были переполнены, указатели покорежены, а тропинки, выложенные из камня, пестрили выбоинами и дырами, которые наполнились дождевой водой.