— А в чем идея? — Кристофер взял микрофон и повертел им в руках.
— А ты подумай, — издевательски сказал Мартин, откручивая крышку своей камеры и вставляя внутрь кассету.
— Ну… видимо, он снимает звук в узкой области перед собой, — немного неуверенно предположил Крис.
— Дьявольски верно подмечено. Предлагаю снять первую сцену прямо сейчас, пока людей не слишком много, и пока музыка не долбит по ушам.
— Сначала с Салли поговорю, уточню у нее детали, — сказал я, вставая с места.
— И закажи мне пива, — крикнул вслед Мартин.
Я подошел к барной стойке. Салли немного изменила свой образ: в прошлом месяце она скрепляла свои волосы прищепками для белья, а теперь ее голову украшали вертикально стоящие шипы, намертво зацементированные тоннами геля для волос. Выглядела она, как дикобраз, разукрашенный в кисло-зеленый цвет.
— Привет, — начал я, уложив руки на стойку.
— Джош! — она улыбнулась. — Ты зачем очки надел, тебе не темно?
— Очки — это круто. Работают на образ. Но я вообще не за этим пришел, ты помнишь, о чем я тебе говорил вчера? Все в силе?
— Да, а когда вы будете снимать? — говорила она, взбалтывая напиток в шейкере. От этих движений ее щеки слегка тряслись.
— Сегодня. Сейчас. Ты готова?
— О да, я всегда готова. Что-нибудь заказываешь?
— Давай пива.
— А какого?
— Давай что-нибудь такое, что по голове меньше всего бьет, самое слабое.
— Могу воды налить, как тебе идея? — она засмеялась, поставила шейкер на стойку, вытащила сигарету из пачки, — в общем, подходите, снимайте, сейчас лучшее время.
Я подозвал рукой ребят, они встали и подошли к стойке. Мартин держался легко, Кристофер, напротив, слегка нервничал. Это было заметно по его блуждающему взгляду. Невольно мне подумалось, что он стесняется нашей одиозной барменши.
Мартин, не выпуская камеру из одной руки, свободной взял стакан пива и в один присест выпил 350 миллилитров — или 12 унций, если считать по-американски.
— Я готов к творческим подвигам и свершениям, — сказал он, поставив стакан обратно и, смачно рыгнув, продолжил, — Салли, дорогая, ты выучила свои реплики?
— Реплики? — удивленно спросила она, подняв одну бровь.
— Черт возьми, Джош, ты не дал ей бумаги?
— Давал, но это же Салли, — я пожал плечами. — Салли, ты забыла?
— Эм… — она повела глазами из стороны в сторону и виновато усмехнулась. — Да? Я потеряла те слова, которые ты мне дал.
— Ладно. Это в общем-то несложно, — сказал Мартин, раздраженно тронув пальцами переносицу. — Джош подойдет сюда, сядет. Посидит как-нибудь, выпьет чего-нибудь. Потом подманит к себе и спросит у тебя…
— Что-нибудь знаешь про подпольные бои? — спросил я. Салли отрицательно качнула головой. — Ты не поняла, это и есть моя реплика.
— А-а, поняла. Поняла… И что мне надо ответить?
— Тебе надо сказать, что ты кое-что знаешь, но тебе нужно кое-что взамен. И ты как бы должна показать, как сильно Джош тебе нравится. В общем, все пойдет к тому, что ты расскажешь ему все, но при условии, что он поедет к тебе и сделает тебе приятно.
— И потом мы правда поедем? — с энтузиазмом спросила она.
— Нет, конечно, мы тут не порнуху снимаем, а настоящее кино, — ответил Мартин категорично.
— Эх. Ну ладно. Но вообще-то порнуха тоже интересной бывает.
— Давайте попробуем, — я снял очки и убрал их во внутренний карман куртки.
Мартин встал по левую руку от меня, туда же втиснулся Кристофер, так и не сказавший ни слова в присутствии Салли. Впрочем, она на него даже и не смотрела, на меня больше пялилась.
— Вы сначала разыграйте сценку, отрепетируйте, — сказал Мартин. — А потом начнем снимать.
— Окей… — я кивнул.
Подошел поближе к стойке, сел, уставившись в стакан. Затем посмотрел на Салли. Она стояла, словно статуя, не моргая и не двигаясь, и испуганно смотрела на меня.
— Салли, тебе не надо никого изображать. Просто будь собой, будь старой доброй Салли, понимаешь? Отвернись, я тебя подманю рукой.
— Я попробую.
— Главное, не смотри в камеру. И будь собой.
Салли взяла свой шейкер и принялась заново взбивать напиток. Ее подозвал один из клиентов, недавно усевшийся на стул, и она отошла, чтобы обслужить его. На сцену тем временем вышла первая группа этого вечера, и они без какого-либо разогрева начали играть быстрый и тяжелый рок.