Был момент, когда я послал в задницу весь зал и показал зрителям средний палец. Это Мартин оставил без изменений.
Сами драки он объединил со сценками, которые мы сняли на следующий день после турнира, поэтому каждый бой получился длиннее и зрелищнее, чем было на самом деле. И вновь ему удалось совместить реальные, документальные по сути сцены с игровыми. Переходы не ощущались искусственными. Наоборот, из-за излишней правдоподобности фильм смотрелся излишне натурально, даже шокирующе. Я сразу же подумал о том, что на стадии маркетинга его можно продвигать как псевдодокументальный, вроде «Ада каннибалов», чтобы люди потом годами спорили, настоящие были драки или постановочные.
Но нам уже сейчас нужно договориться друг с другом, что мы никому и ни за что на свете не скажем, что эти драки были настоящими. Это разрушит магию кино и отвратит зрителей, как мне кажется.
Перед финальным поединком со злодеем владелец клуба подзывает к себе Генри и просит его упасть через две минуты после начала боя. И угрожает ему. Но Генри дает понять, что он ничего не боится, и затем выходит на ринг.
Убийство Лиама вышло просто отличным. Уставший, изувеченный протагонист, весь в синяках, ранах, с пластырями на лице выходит против человека, на котором нет ни царапинки. И побеждает в неравной схватке, превращая его лицо в фарш, попутно заляпавшись кровью.
В конце, когда герой закончил избиение, на долю секунды показалось размозженное лицо Лиама. Я увидел выбитую челюсть, выпавшие глаза и груду окровавленного мяса. Когда Мартин успел слепить этот кошмар и почему я не был в курсе? Очень круто. Вот что значит режиссерское образование: их там учили не только камеру держать, но и вручную создавать реквизит из латекса, глины и подручных материалов.
Герой спускается с ринга и уходит сквозь ошарашенную толпу. Тут Мартин вставил сцену, снятую сразу после настоящего боя за титул чемпиона, когда я зверски избил того самоанца.
Эпизод с погоней копов предваряла сцена с владельцем клуба. Он позвонил куда-то и попросил «разобраться», а потом бросил трубку в стену, и та с грохотом разлетелась в дребезги.
Погоня вышла тоже неплохой. Не «Буллит», конечно, но тоже ничего, учитывая наш бюджет. Впрочем, тут важна была не эффектность, а скорее настроение: дождь, темнота подступающей ночи, напряженная музыка, рев движков и скрип резины. Я улыбнулся, вспомнив, что по факту в этой части гнался сам за собой, успел поездить за рулем обеих машин.
Никто и не подумает, что в этих сценах мы чуть не погибли. Кино бы кончилось, так и не начавшись, если бы я не успел разминуться со встречным автомобилем после погони.
И наконец, финал, когда героя окружают копы. Лампами и мигалками удалось создать иллюзию целой кучи полицейских машин. А стрельба из единственного револьвера, заснятая с разных ракурсов, выглядела так, словно стреляли сразу с десятка стволов.
Вот уж и правда, монтаж способен менять реальность.
А потом Генри убивают в лучших традициях Верховена: кровь струилась фонтанами, выплескиваясь из груди и живота героя, одежда рвалась, а тело содрогалось от вспышек боли.
Камера отдалилась от остекленевших глаз героя, и картинка мягко перешла в черный экран под песню в исполнении Розы. Медленно поползли титры.
— Это кино, — вдруг начал Кристофер по-детски радостным голосом. — Это реально настоящее кино! Прямо как в кинотеатре!
Глава 24
Расплата
— Сколько времени шел фильм? — спросил я. Времени не засек как-то, не до того было.
— Тут полтора часа, — ответил Мартин. — Девяносто одна минута, если точнее. Понимаете, что это значит?
— И что? — спросил Крис.
— А то, что это кино можно крутить в кинотеатрах, — ответил я за режиссера. — Не в больших, туда нам ход закрыт. Но в грайндхаусах, в маленьких кинотеатрах, в автокинотеатрах, его возьмут.
— Так давайте! — тут же заявил Крис. — Почему нет? Я уверен, что люди пойдут на этот фильм. Обязательно пойдут, вот увидите.
— С этим проблема, — выдохнул режиссер. — Большая, мать его, проблема.
— И какая? — Крис не терял энтузиазма. — Проблемы созданы для того, чтобы их решать, нет разве?
— У нас фильм на пленке восемь миллиметров, — сказал Мартин. — Чтобы попасть в кино, нужны шестнадцать миллиметров. В идеале — тридцать пять. Шестнадцать из восьми еще можно сделать, а вот тридцать пять — уже нет. Так что на приличные экраны мы не попадем никогда. Что касается расширения… С нашим хронометражем выйдет около четырех тысяч баксов. Просто чтобы перевести наш фильм в этот формат…
— И то зерно будет, — сказал я. — Но смотреть можно, конечно. Только вот денег нет. Мы все потратили.