Я сунул обе пачки в карманы своей кожаной куртки, а саму книгу выкинул в сторону. Двинулся на выход и тут остановился, потому что увидел на руке одного из парней часы. И эти часы мне были знакомы.
Наклонился, расстегнул ремешок, перевернул и увидел на задней крышке выгравированную надпись. «Джошу от Эммета на долгую память».
— Да, и часы возьми, они тоже чего-нибудь стоить могут, — сказал Крис.
— Да нет, — проговорил я, посмотрел на время — оно было около часу ночи. — Это мои собственные часы. Мне их друг дарил.
Да, точно. Кое-что я начал вспоминать из прошлой жизни — эти часы мне подарил армейский друг, не мормон, а просто парень откуда-то из Аризоны. В общем-то в армии я не проповедовал, и ничего такого не делал, но практически не с кем не общался. Зарабатывал деньги, откладывал, и укреплял свое тело постоянными тренировками. Потому что считал, что миссионер должен быть сильным, и должен уметь постоять за свою веру.
Или точнее сказать не «я», а «Джошуа Клейтон»? Я понял, что начинаю вспоминать его жизнь — и родителей, и девушку, с которой он расстался, перед тем, как пойти в армию, и она наверняка уже вышла замуж за кого-то из старейшин. Как будто эти часы были бомбой, которая прорвала плотину.
Я постоял так немного, пока не пришел в себя. Потом быстро застегнул ремешок часов на своем запястье.
— Все, уходим, — решил я.
И мы двинулись прочь из номера. Быстро забрали кое-какие вещи из своих апартаментов, спустились вниз. Попрощались с Лэ и вышли в нью-йоркскую холодную ночь.
У нас теперь были деньги, на которые можно довести фильм до кинотеатров. Еще у нас была визитка продюсера. А самое главное — у нас был настоящий фильм.
И мы стали еще на шаг ближе к цели.