Так что я просто прошел мимо и вышел на улицу. Меня встретил ночной воздух — не свежий, потому что такого в Нью-Йорке, я подозреваю, не найти. Пахло бензином, асфальтом, жареной курицей из уже закрытой забегаловки на углу. Я остановился на тротуаре и охлопал карманы в поисках сигарет.
Интересно, это реакция моего нового тела или старой души? Курил ли Джошуа? Вряд ли, он ведь все-таки мормон, а им запрещено. Значит, это я курил в прошлой жизни. Но нечего и начинать, ломки зато не будет. Привычка это дурацкая и вредная. Между прочим, сигареты убили Дэвида Линча и Уолта Диснея.
Вскоре я вышел на Сорок вторую. У входа в первый попавшийся мне грайндхаус стоял мужик в рваном пальто и что-то бубнил себе под нос. Когда я прошел мимо, руки он не протянул — значит не попрошайничал, а просто говорил сам с собой.
Потом мимо меня прошла женщина на каблуках и в такой короткой юбке, что она прикрывала лишь самое сокровенное, которое наверняка таковым для нее уже не являлось. Покосилась на меня оценивающим взглядом, чуть замедлила шаг, а потом прошла мимо, решив, что я не клиент.
И правильно решила на самом деле. Даже несмотря на то, что мормона сейчас во мне было не различить. Одет-то я скорее как ветеран, который болтается без дела.
Я шел дальше без особой цели и просто смотрел по сторонам. Неоновые вывески отражались в мокром — недавно прошел легкий дождь — асфальте, все смешивалось в грязную радугу, как будто кто-то пролил бензин.
Двое парней в кожанках стояли у стены. Они проводили меня взглядом, я посмотрел на них в ответ. Они отвернулись — не выдержали напора. Интересно, а тяжелый взгляд у меня от этого тела или от прошлой жизни?
Ничего не помню, блин, кроме кино.
Я свернул на боковую улицу, где было темнее и меньше народа. Здесь пахло мочой и одновременно с этим дешевыми духами — наверное та шлюшка тут и прошла, оставила после себя шлейф.
Возле стены сидели несколько человек, которые укрывались промокшими картонками. Когда я проходил мимо, один из них поднял голову и посмотрел на меня мутными глазами.
— Эй, приятель, — сказал он. — Есть четвертак?
— Нет, — ответил я, ожидая привычного «а если найду?»
— Врешь, — ответил он без злобы, просто констатируя факт, и снова опустил голову.
А я пошел дальше.
По документам мне двадцать один год, если не изменяет память. Джошуа уже совершеннолетний, уже можно покупать алкоголь и смотреть кино для самых взрослых, хотя в этом месте всем, естественно, плевать на законы. Продадут пиво даже младенцу, если тот заплатит, и включат ему «Глубокую глотку».
Что же мне делать, куда податься? Я в Нью-Йорке в мае тысяча девятьсот восьмидесятого. У меня нет денег, если не считать двадцатки, которую я украл у Криса, но это ерунда. Есть какие-то знания, в которых я еще не разобрался.
И есть амплуа мормонского миссионера, под которым меня знают в этом квартале. Наверное, есть родители, которые и выпнули меня в миссию из общины в той самой Юте, где она не находилась бы.
Но проповедником мне не стать. Это так же очевидно, как-то, что мир, в который я попал, абсолютно безумен. Не знаю, верю я в Бога или нет, пока не определился, но только вот проповедовать так точно нельзя. Я не помню молитв, не знаю обрядов…
Даже если решу притворяться и начну учить… Если они живут общинами, то наверняка ведь впитывают это едва ли не с молоком матери. Рано или поздно меня разоблачат. Скажу или сделаю что-то не так, и все, игра окончена. Прямо как в той сцене из «Бесславных ублюдков» — яйца, наверное, не отстрелят, но выгонят точно. Значит надо уходить самому. Постараться сделать это тихо, без скандала, но валить куда подальше.
Вопрос только в том, куда.
Я остановился на углу, запрокинул голову и посмотрел вверх. Между домами было видно на небе тонкую полоску темно-оранжевого отсвета миллионов окон и вывесок. Ни одной звезды при этом.
Итак, что я вообще умею?
Вопрос простой, значит и ответ должен быть простым. Я умею бегать, падать, драться, потому что в прошлой жизни я был каскадером. И судя по немногим воспоминаниям, умею водить машину на скорости, от которой нормальный человек обосрется.
Еще я сильный, очень. Утром я подтянулся тридцать раз. Во время драки с тем бандитом, Саймоном, я действовал быстро и четко, несмотря на то, что у него был нож — реакция хорошая.
Ну а еще я знаю кино. Не просто люблю его, но знаю детали, в том числе и всю технологическую цепочку от пре- до постпродакшена. И знаю, что будет снято. Все крупные релизы следующих сорока шести лет у меня в голове. Я знаю, что в восемьдесят втором выйдет «Нечто» Карпентера, музыку к которому напишет великий Морриконе, и оно с треском провалится в прокате из-за долбаного «Пришельца» Спилберга. Через два года Сталлоне снимется в «Первой крови», которую у нас в стране называли «Рэмбо», и это изменит жанр боевиков на десятилетие вперед.