Кэмерон вот-вот начнет снимать своих «Пираний 2», которые едва не убьют его зарождающуюся карьеру.
Казалось бы, все просто. Пойди да познакомься, примелькайся, а потом получи какую-нибудь роль. Дальше больше и больше, и так пока не станешь звездой. Только вот…
Есть смутные воспоминания о том, что в прошлой жизни у меня это не получилось, и я так и остался каскадером. А сейчас Голливуд напрочь профсоюзный, и чтобы влиться туда, нужны связи, деньги и хоть какое-то имя. Ничего такого у мормонского миссионера, конечно же, нет и быть не может.
Но и мои собственные знания чего-то стоят. Вопрос только в том, как их конвертировать. Не в деньги, нет, и не в славу — деньги станут только следствием. Мне нужно оказаться в нужное время и в нужном месте.
А я в Нью-Йорке. Не в Лос-Анджелесе, не в Голливуде, где снимают кино. И даже переехать туда не смогу — банально нет денег. Даже вещей почти нет, все отняли бандиты.
Значит надо заработать, устроиться на работу. Но идей нет, кто возьмет мормона, который ничего не умеет?
Я шел все дальше и дальше от «Двойки», погрузившись в свои мысли и даже перестав замечать грязь «Адской кухни» — шлюх, мелких бандитов, бомжей, и все остальное. И не заметил, как ушел совсем далеко от отеля. И попал на какую-то особенно заброшенную улицу. Фонари здесь горели через один, да и то еле-еле, асфальт был разбит, а из трещин торчала трава. Вдоль тротуара стояли машины — частично на ободах, а некоторые вообще без колес, на кирпичах.
И тут из подворотни справа донесся голос:
— Отпустите! Пожалуйста, отпустите меня!
Я остановился. Голос принадлежал женщине, он был высоким, и ей явно было страшно.
Не знаю почему, но я пошел туда. Подворотня была узкой — два человека с трудом смогли бы в ней разойтись. Дальше она расширялась, и там в глубине стояли четверо. Женщина и трое парней, один из которых держал ее за запястье. Второй рылся в сумочке, а третий держался чуть в стороне, держа в руках нож.
Женщине было лет тридцать, может чуть больше. Она выглядела ухоженной, но при этом не была похожа на большинство встреченных мной до этого девушек — те были проститутками. Тут же — просто молодая одинокая женщина.
— Заткнулась, шлюха! — крикнул тот, что держал ее за руку. — Никто тебе не поможет!
Пройти мимо я не мог. Не из благородства, а просто… Не мог бы. Не понимаю я тех, кто обижает женщин — у каждого из нас есть ведь матери, бабушки, сестры. Да, лезть в семейную склоку я бы не стал — крайним останешься, но тут ведь явный грабеж происходит.
— Эй! — крикнул я.
Все трое повернулись в мою сторону. Тот, что с ножом, чуть приподнял его, выставил перед собой, будто очерчивая пространство — мол, вот докуда могу дотянуться, не подходи. Не профессионал, нормальный боец всегда держит руку с ножом как бы прижатой к телу. Интересно, а это из какой жизни воспоминания?
— Иди отсюда, приятель, — проговорил тот, который рылся в сумке. — Не твое дело.
— Отпусти ее, — сказал я. — И сумку верни.
Тот, что держал женщину, захохотал. И тут я понял: они обдолбанные. Наркоманы в поисках дозы решили ограбить первого, кто попался им на глаза.
— Ты считать не умеешь, да? — крикнул тот, что с ножом. — Нас трое, а ты один. Иди отсюда, пока не получил.
— Или ты хочешь, чтобы мы и твои карманы проверили? — в разговор снова вступил тот, который держал женщину.
Она смотрела на меня с надеждой, но не особо сильной — похоже думала, что мне одному против троих панков не выстоять. Я не мог остановиться, и ноги сами понесли меня в их сторону.
Это снова напомнило мне сцену из «Терминатора», где трое панков наехали на голого Арнольда. Эти, кстати, и одеты были похоже. И он тогда вырвал одному из них сердце. Я вряд ли смогу сделать такое, да и нет такого желания. А вот просто раскидать их — такое смогу? По внутреннему ощущению — да, смогу.
Ну ладно, попробую.
Торчок с ножом двинулся мне навстречу, направив лезвие мне в лицо. Он сделал шаг, потом еще, а потом бросился на меня с криком.
Я резко сместился в сторону и схватил его за руку. Остановить не пытался, наоборот, подтолкнул, одновременно ткнув под колено. Он упал, завалился, я схватил его обеими руками, а потом толкнул в стену. И, само собой, он врезался, а потом сполз вниз. Нож, звякнув, упал на асфальт, и я тут же пнул его в сторону, чтобы никто до него добраться не смог.
— Ну что, уже двое на одного? — спросил я, чуть добавив в голос куража. Так, наверное, мог бы герой какого-нибудь боевика сказать.