Штора отодвинулась, и я увидел Нэнси в белом халате. Без ножа.
— Ты так долго моешься, — строго сказала она. — Может, мне тоже нужно приготовиться ко сну? Не думал об этом?
— О, прости. Я целую вечность не мылся.
— А ведь вода денег стоит, — она прижала кулаки к бокам и, наигранно прищурившись, надула губы.
Во хитрюга. Я же ей помог, а она теперь мне еще и счет выставляет. Но не успел я ответить, как она двинула плечами назад, и халат скатился с ее тела на пол.
— Но не могу же я выгнать тебя. Все-таки ты мой гость, — смягчилась она. — Давай лучше помоемся вместе.
Каким-то образом я уловил, что она не заигрывает со мной. Скорее, она просит о помощи. В моей голове пронеслась буря мыслей, из которой я уловил одну конкретную — Нэнси очень устала, и ей нужно ощутить себя живой.
Черт возьми, да я прямо Мэл Гибсон из «Чего хотят женщины». Хотя, учитывая схожесть ситуации, скорее как Кайл Маклахлен из «Синего бархата».
На меня нахлынуло что-то вроде глубокого сочувствия, и я не смог ей отказать.
Я подал ей руку, и она забралась внутрь. Задвинул занавеску, и следующие минуты прошли очень мило.
Сила мормонской привычки оказалась сильнее моего недосыпа. Глаза открылись сами собой по внутреннему будильнику ровно в половине седьмого утра — это я понял по электрическим часам, висевшим на стене. Зеленые цифры хорошо выделялись в почти полной темноте плотно зашторенной спальни.
Рядом на моем плече спала крошка Нэнси. Когда мы засыпали, она попросила меня не уходить слишком рано — обещала завтрак. На работу, где она допоздна ухаживала за пациентами, ей предстояло уйти только во второй половине дня, поэтому сейчас она спокойной отсыпалась.
Я попробовал закрыть глаза, но сон как рукой сняло. Долбанный Джошуа, мой лучший друг, зачем же ты так выдрессировал свой организм? Кстати о мормонах. А как там Крис? Уже заметил, что я стащил у него двадцатку? Испугался, когда увидел, что я пропал? Или наоборот обрадовался? Пьет, наверное, свой тайный кофе, украдкой слушает радио и наслаждается освобождающим одиночеством. Мое присутствие сковывает его. Я не его друг — я фактор контроля. Член секты. А он явно умнее, чем того требуют его приятели-мормоны, и все эти безумные правила только сковывают его.
Впрочем, а зачем я вообще о нем думаю? Может, мне и не надо теперь к нему возвращаться? Останусь здесь, найду работу, остепенюсь. Да, конечно, Нэнси на десять лет старше моего нынешнего тела. Разница в мироощущении между двадцатилетним оболтусом и тридцатилетней женщиной с детьми — просто космическая. Но ведь на самом деле я даже старше ее.
Нет, я не могу здесь оставаться. Если я останусь с Нэнси, то едва ли сделаю ее жизнь проще. Может даже, наоборот сделаю только хуже. Я ничего не умею и нифига не знаю. В этом городе я сам словно ребенок — мне все нужно объяснять на пальцах. Вчера мы с Крисом прошли мимо остановки, и я понял, что даже не знаю, как пользоваться местными автобусами. И это только вершина айсберга.
Жизнь тут совсем другая, не такая, какую я, может, и не помнил, но интуитивно понимал. Останусь — только выставлю себя идиотом. Нэнси еще молодая, найдет себе кого-нибудь получше.
В конце концов, прошедший вечер ни к чему меня не обязывает — ей этот час был нужнее, чем мне. Она воспользовалась обстоятельствами, а я пошел ей навстречу. Спас ее дважды, получается, — от ограбления. И от убийственного одиночества.
Я взглянул на нее. Веки беспокойно дергались. Даже во сне она не смогла окончательно расслабится.
Некоторое время я смотрел в потолок, на котором медленно кружил лопастями вентилятор. Мне выпал второй шанс, верно? Я постоянно думаю об этом, прямо-таки зациклился на этой мысли. Я должен покорить Голливуд. Именно поэтому я здесь.
Я легкими движениями покинул кровать, надел штаны и футболку бывшего… а кем он был Нэнси? Сбежавший от беременной девушки парень? Бросивший мать-одиночку муж? В общем, я надел футболку этого урода. Похоже, он любил группу Aerosmith. Название группы было нанесено плавающем шрифтом поверх эмблемы — окрыленной буквы «А», зажатой в кольце.
На столе, заваленном косметикой и какими-то бумагами, стоял небольшой телевизор — не знал, что в Америке уже в это время были такие. С первого взгляда я даже подумал, что это просто большой радиоприемник. Интересно, откуда у нее он? Все-таки зарабатывала она, наверное, не очень много.
Я присел на край кровати, взял хоть и маленький, но увесистый телевизор и поставил его себе на колени. «Тошиба», если верить логотипу фирмы на краю гладкого пластикового корпуса. Я поднял антенну, навел ее на окно, скрутил заранее звук в ноль и вдавил кнопку включения. Экран медленно разгорался. Даже слишком медленно. Так и должно быть?