Шел я долго, часа два, наверное. Сориентироваться оказалось несложно: из района, в котором жила Нэнси, открывался вид на Манхэттен, и я просто шел в сторону даунтауна с его бесчисленными небоскребами. Дообеденное время показалось мне самым безопасным: вся шпана и головорезы отсыпаются, а приличные люди идут на работу, и я шел в их потоке, словно тоже был одним из них.
Впрочем, американские улицы ощущались необычно. Как будто бы само присутствие на них пробуждало во мне зверя: я часто оглядывался, готовясь к нападению. Я знал, что у любого психа может быть пистолет или ружье, и этот факт волей-неволей заставлял насторожиться. Интересно, как к этому местные относятся? Наверное, чувство опасности у них притупляется уже с подросткового возраста — человек ко всему привыкает.
Когда я забрел в центр, направление до Сорок второй улицы мне подсказали зеленые указатели, стоящие на перекрестках крест-накрест.
Вскоре дошел от отеля и поехал на лифте наверх. Поднявшись на тринадцатый этаж, я остановился перед дверью и прислушался. Из-за нее доносились голоса — Крис и еще кто-то. Кажется, женщина. Да. Голос низкий, слова растягивает, будто ленится говорить, но это однозначно женщина.
Я постучал, и голоса тут же смолкли. Послышались торопливые шаги, щелкнул замок, и в щели показался Крис. Я посмотрел в его бело-голубой глаз. На его лице появилось странное выражение — будто бы его поймали на чем-то постыдном.
— Брат Джошуа! — выдохнул он. — Ты вернулся! Слава Небесному Отцу, я уже начал волноваться о твоей душе и теле.
— Открывай, — спокойно ответил я.
Он снял цепочку и посторонился, пропуская меня. Я прошел дальше и забросил военную куртку на турник. Потом снял рокерскую и повесил на спинку стула.
На диване сидела девушка лет двадцати пяти или тридцати, непонятно из-за потасканности. Блондинка, явно крашенная, с химической завивкой. Юбка выше колена, а несколько верхних пуговиц расстегнуты. Лифчик наружу, короче говоря.
Сидела она, заложив ногу на ногу и сложив руки на коленях, явно никуда не торопилась и чувствовала в чужом жилище себя вполне комфортно. Смерила меня ленивым взглядом, изображая безразличие, но в ее глазах отчетливо читалось любопытство.
— О, это твой друг? — сказала она Крису.
— Это мой собрат по миссии, брат Джошуа Клейтон, — объявил Крис достаточно торжественно.
Я сегодня посмотрел телевизор, услышал ведущих, и только что мне показалось, что Кристофер неплохо смотрелся бы в качестве такого ведущего. Вел бы проповеди на религиозных каналах, тут наверняка такие есть. Или продавал бы бижутерию в телемагазине, тоже как вариант. По крайней мере, разговаривает он так же, как дикторы с радио и телеведущие. А еще так говорят политики и шарлатаны.
— Джошуа, брат, позволь представить тебе Шерри, — кивнул он на девушку. — Она пришла к нам сегодня утром с открытым сердцем и важными вопросами о природе нашей веры. Это поистине радостное событие — когда человек ищет свет истины.
— Ага, — сказала Шерри и поправила волосы, накрутив их на палец. — Привет.
Я повернул стул спинкой к девушке, уселся, широко расставив ноги и сложив локти перед собой, после чего пристально посмотрел на нее. Ну да, конечно, проститутка решила стать мормонкой. Так я и поверил, собственно говоря. Она ведь явно тут за чем-то другим. Интересно, это Крис ее привел, или она сама пришла?
— Ну, — сказал я. — В нашей иерархии я старше брата Кристофера. Так что если тебе надо задавать вопросы, то именно мне. Спрашивай.
Крису явно это не понравилось, но он говорить ничего не стал, посмотрел на меня с удивлением. Наверное, подумал, с чего это я вздумал проповедовать после целого дня молчания, да еще и таким грубым тоном.
— Я вообще-то баптистка, — Шерри пожала плечами. — То есть меня крестили в баптистской церкви, мне тогда было лет шесть, наверное. Мама водила, потом перестала. Но я все равно себя баптисткой считаю, внутри.
И ткнула пальцем в свои порядком отвисшие сиськи. В левую, туда, где согласно ее понятиям, похоже, находилось сердце.
— Это весьма трогательно, — произнес Крис, и в его голосе было столько тепла и понимания, что хватило бы на целую толпу проповедников. — Семена веры, посеянные в детстве, никогда не исчезают бесследно. Они дремлют в душе, ожидая своего часа.
— Вот именно, — согласилась Шерри. — И я подумала — хочу вернуться, встать на правильный путь. Бросить… Ну, кое-что бросить. Начать жить правильно.
— Это благородное стремление, — сказал Крис. — Хорошо, что мы встретились сегодня.
— Да, — кивнула та. — Вот я и решила — дай зайду, поговорю. Вы же баптисты, правда?