— Это еще почему? — удивился Крис.
— Потому что этого мормона, говорят, избили и утопили, убили, короче. А он восстал из мертвых, как в фильмах Ромеро, и даже вырубил одного.
— Да уж, ну и бред, — сказал я, почесав в затылке. — А что это за парни и где их найти?
— Шайка Стива Мецгера. Они сами как сектанты. Увидите людей в черно-красной одежде — вот это они и есть. С ними лучше не связываться. Они дурики и наркоманы, а главный у них за пророка. Можно сказать, ваш конкурент.
— Полезно знать, — сказал я.
Шерри кивнула и, цокая каблуками, вышла. Я подошел и закрыл за ней дверь. Повернулся к Крису. Он ошарашенно пялился на меня.
— Она говорила про тебя!.. Это же тебя чуть не убили, верно?
— Да, было такое.
— Ты с того дня сильно изменился. Ты сам не свой.
— Да, кое-что изменилось. Но я не уверен, что стоит об этом говорить.
Крис молча отвернулся. Его явно терзало любопытство, но между нами была невидимая преграда формальных мормонских предписаний.
Парень уставился на столик, куда проститутка кинула его ключи.
— Она взяла мои ключи, — проговорил он.
— Ага, — кивнул я. — Сперла.
— И я не заметил.
— А чего ты хотел, — я без разрешения уселся на диван — раз уж уличным проституткам на него можно садиться, то мне-то почему нет. В задницу впилась пружина. — Это шлюха и воровка. Как и большинство людей в этом районе. А мы почему-то упрямо пытаемся их исправить.
— Она пришла с открытым сердцем, говорила о вере, о том, что хочет изменить свою жизнь…
— Крис, она просто развела тебя, — сказал я. — Говорила то, что ты хотел услышать. Или нет, чужая душа — потемки, и я не могу сказать точно. Может быть и правда хотела изменить свою жизнь, а по привычке стянула ключи. Чтобы потом обворовать. Если будешь опять водить сюда шлюх — прячь их лучше. В холодильнике, например.
Он засмущался, покраснел, подошел, взял ключи со столика и убрал их в карман. А потом посмотрел на меня и медленно заговорил:
— Джошуа, я должен тебе кое-что сказать.
— И что же?
— Мне очень неприятно об этом говорить, но не только она меня пыталась обворовать. У меня кто-то забрал двадцать долларов. И мне кажется, это был ты.
Я запустил руку в карман джинсов, вытащил мятую купюру и положил на столик, туда же, где только что лежали ключи.
— Вот твои деньги.
Он посмотрел на двадцатку с президентом Джексоном (был седьмым по счету президентом — и кстати, откуда я это знаю?), затем посмотрел на меня.
— Ты их не потратил, — констатировал он.
— Не понадобилось, — пожал я плечами.
— То есть ты всю ночь ходил по Нью-Йорку с моими двадцатью долларами и ничего не купил.
— Как видишь, — кивнул я. — Ничего не купил. Я взял взаймы на экстренный случай.
Он взял купюру, подошел, аккуратно расправил ее и запихал назад в кошелек. Потом снова посмотрел на меня — уже без упрека, внимательным изучающим взглядом. Сел рядом.
Я подумал, что неплохо было бы взять пивка и попить сейчас вместе с ним. А еще лучше — телек включить, а то он стоял без дела, вилка на полу, стоит грустит потухшим выпуклым экраном. Могли бы сейчас сидеть, пить пиво и смотреть что-нибудь. Как друзья. Ну, по крайней мере Крис — это единственный человек, которого я хоть как-то могу назвать другом.
Только вот даже если я предложу ему попить пива, он пальцем у виска покрутит и прочитает мне целую лекцию о вреде алкоголя. Хотя сам наверняка тайком пьет, так, чтобы никто не видел.
Его взгляд остановился на куртке, которая висела на спинке стула, и он спросил:
— Где ты взял эту куртку? — посмотрел он на меня.
— Дали, — ответил я.
— Кто дал?
— Хороший человек.
Он посмотрел на меня снова, принюхался, будто почувствовав что-то, а потом спросил:
— Ты был с женщиной?
Однако. Как он догадался-то?
— С чего ты взял? — спросил я.
— Потому что от тебя пахнет духами. Женскими.
— От твоей подружки тоже пахло духами, — я усмехнулся, немного подколол его.
Он покраснел еще сильнее и сказал:
— Но другими.
Забавно. Интересно, а мормонам можно пользоваться духами? А соки пить можно? Или лимонад? Хрен его знает, если честно, ничего толком от воспоминаний Джошуа не осталось.
— Да, был, — сказал я.
Крис набрал воздух, и я сразу понял, что сейчас будет. Понял по тому, как он выпрямился и сложил руки на коленях. Собрался произнести очередные важные слова.
— Джошуа, — начал он, и его голос сразу стал торжественнее. — Я вынужден обратить твое внимание на один из фундаментальных принципов нашей веры. Целомудрие — это не просто правило, продиктованное людьми. Это закон, установленный Небесным Отцом для нашего же блага. Когда мы нарушаем этот закон, мы не просто совершаем ошибку — мы отдаляемся от источника света и истины, мы…