Как и советовал Пит, я надел белую мормонскую рубашку под свою кожаную куртку, причесался и опасной бритвой убрал с лица шершавые признаки бороды.
«Дариуш» занимал два этажа небольшой фабрики, давным-давно отжившей свой век и заброшенной. Входная группа была выполнена из черного дерева, что сразу же намекало: это вам не какая-то рыгаловка, а место для людей со вкусом.
К зданию вплотную примыкал жилой невысокий дом, и далее следовал бесконечный ряд таких же. Сам «Дариуш» располагался на углу между улицей Уайт и аллеей Кортлэнд.
Когда я пришел, снаружи уже тусовались посетители. Публика — самая разношерстная, но в целом эти люди выглядели… безопасно, что ли. Более интеллигентно, чем прохожие, к которым я привык за последние три дня. Они обсуждали какие-то совершенно мутные для меня темы, вроде левых философов Франции, Сартра, очередную забастовку гильдии сценаристов и кино «новой волны».
Я хоть и любил кино, но эти фильмы прошли мимо меня. Из них я видел разве что «Шербурские зонтики» после того, как «Ла-Ла Лэнд» с Гослингом и Стоун взорвал кассу и на один сезон возродил интерес к мюзиклам, но жанр так и не возродился окончательно. По крайней мере, до момента моей гибели дела обстояли именно так.
И еще я смотрел «Подземку» Люка Бессона. Стоп. Это разве «новая волна»? Проклятье. Я не разбираюсь в артхаусе!
В общем, я поднялся по лестнице, пройдя мимо очереди и проигнорировав возмущенные волосы. Наверху у двери стоял вышибала — огромный лысый негр в белом пиджаке поверх голубой футболки. Этот парень знал толк в стиле: он оделся по моде «Полиции Майами», а ведь она еще даже не вышла. Первую серию ждать еще минимум четыре года.
Вышибала приказал мне остановиться ладонью.
— Куда мы идем? Не видишь, очередь, — спокойно сказал он.
— Я пришел сюда работать. Дариуш должен быть в курсе.
— Да? Ты… как там… — он принялся щелкать пальцами.
— Джошуа.
— О да, точно. Проходи. Но, эй, — он крепко схватил меня за руку. — Не шали, а то дядя Пьер тебя отшлепает. То есть я.
Я резким движением вырвался из его хватки. Мы немного посмотрели друг на друга, и он отвернулся, чтобы озарить улыбкой клиента, стоявшего первым в очереди.
Толкнув тяжелую и высокую дверь, я вошел внутрь. Нос уловил стойкий запах табака и не самой дешевой выпивки. Думал, в клубе будет темно, но свет был приглушен лишь слегка, что задало месту деликатную обстановку. Почти у самого входа, закручиваясь спиралью, уходила наверх лестница. Я задрал голову и увидел очень высокий потолок, упиравшийся в третий этаж.
Играл ранний нью-вейв, еще не оформившийся в отдельное направление музыки. К середине десятилетия он станет символом эпохи, а пока — это авангард на стыке жанров диско, панка и электроники. В будущем ностальгирующие подростки будут думать, что в эти годы слушали только такую музыку, потому что именно ее будут вставлять буквально во все фильмы про восьмидесятые.
Я прошел до монструозно длинной барной стойки, за которой работали сразу два молодых бармена — парень и девушка со странной прической: ее волосы торчали во все стороны, как у британских панков, с разноцветными прищепками на заостренных локонах.
— Привет, здоровяк, — неожиданно громко обратилась она ко мне, перекрикивая удары синтов и барабанов. — Чего пьем?
— Я тут по работе. Где Карима найти?
— Он наверху, — сказала она и подмигнула, — если он будет тебя бесить, ты его не убивай, хорошо? Все-таки он платит мне зарплату. Ты же не хочешь меня обижать? М-м?
— Никак нет, крошка, не хочу. Еще увидимся, — я махнул ей на прощание, и она отправила мне воздушный поцелуй.
Покорив лестницу с крутыми ступеньками, я оказался на втором этаже. Он напоминал скорее обзорную площадку с рестораном, нежели отдельное помещение. Несколько людей, прислонившись к высоким стальным перилам, смотрели на сцену, где выступала незнакомая мне группа. За столами выпивала талантливая молодежь, художники и просто мажоры.
Стены украшали картины новой эпохи, что-то пошлое и абстрактное. Рядом стояли скульптуры из железного мусора, вроде тех, которые собирал механик Дин в «Стальном гиганте».
Ко мне подошел очень смуглый мужчина с подведенными глазами, серьгой в ухе и ухоженной черной бородой. Его короткие кудри, такие же черные, торчали из-под красного берета.
— Я знаю каждого своего посетителя, и ты — не один из них. Дай угадаю. Ты тот мордоворот. Как тебя. Джонни?
— Почти угадали, мистер Дариуш. Я — Джошуа.
— Невероятно. Просто пронзительно. «Мистер Дариуш». Хорошие манеры и неплохой стиль. Рубашка цвета снега, строгая прическа и байкерская куртка. Ты мне нравишься, мальчик.