Возвращался он всегда до темноты — в этом он был принципиален. Ужинал, читал что-то из своих мормонских книг, а потом ложился спать.
Значит что-то случилось.
Мне вспомнилась шайка Мецгера, те самые, в черно-красном, которые убили предыдущего владельца этого тела. Которых я встретил на улице. А теперь они шатаются по району и рассказывают, что один из мормонов восстал из мертвых и этим однозначно насолил им.
И если им насолил один мормон, то они вполне могут отыграться на другом. Криса дома нет, и если забрать у него священные книги, то он — обычный паренек в белой рубашке и бейджиком. Посреди Адской кухни, мать его. Но даже с «Книгой Мормона» под мышкой он вряд ли сможет от них отбиться.
Я поднялся, натянул на себя куртку и двинулся на выход.
В коридоре воняло какой-то едой, типа тухлой селедки. Пока шел, услышал из-за одной двери плач ребенка, а из-за другой монотонный бубнеж телевизора. У лифта стоял мужик в халате и курил, глядя на дверцы. Но уезжать он явно никуда не собирался, да и стоял тут, похоже, давно, потому что рядом с ним была целая куча окурков, будто он курил одну за другой. Может быть, ему жена не разрешает в номере курить, вот он и выходит отвести душу?
— Слушай, друг, — обратился я к нему. — Не видел белобрысого паренька? Молодой, в белой рубашке, говорит как радиоведущий.
— Мормон что ли? — чуть повернул ко мне голову мужик.
— Он самый.
— Видел, — сказал он. — Часа три назад я стоял тут, он спустился вниз на лифте.
— Один? — уточнил я.
— Да, один.
— А время сейчас сколько, не подскажешь?
— Два часа ночи, — моментом ответил мужик.
Понятно. Значит, ни с того ни с сего мормон просто взял и свалил из номера на ночь глядя. Интересно, он не меня искать отправился? Хотя я ведь его предупредил, что у меня теперь есть работа, и возвращаться я буду очень поздно.
Я нажал на кнопку лифта, а мужик прикурил новую сигарету от окурка и так и остался стоять. Когда двери открылись, и я вошел в кабину, он не шевельнулся, что подтвердило мои догадки о том, что он так и торчал тут часами напролет.
Я спустился в холл и увидел там Лэ, который сидел за стойкой и смотрел маленький телевизор с ручкой и антеннами, как будто портативный. По нему шла передача на английском, а значит, он его все-таки понимал. Ну либо ему просто нравилось смотреть на движущиеся картинки, почему бы и нет.
— Лэ, — обратился я к нему.
Он повернулся ко мне, улыбнулся и сказал:
— Chào ông Mormon.
— Ты не видел второго мормона? Кристофера? Ну, ты его знаешь.
Лэ ответил что-то на своем языке, указал пальцем куда-то на улицу. Потом показал три пальца и махнул куда-то влево.
— Три часа назад, налево. Понял. Спасибо.
— Chúc may mắn, — сказал Лэ и снова уставился в телевизор.
Я вышел на улицу и оказался на ночной Сорок третьей. В общем-то ночью она не отличалась от Сорок второй. Повернув налево, я пошел по ней, расспрашивая всех попавшихся мне навстречу людей по поводу белобрысого мормона. Двое первых только пожали плечами. Третья — проститука, как две капли воды похожая на Шерри, которую он притащил домой, ответила:
— Видела такого. Он вот туда вошел, — она кивнула на здание с вывеской в виде розового фламинго.
— И не выходил? — спросил я.
— Нет, не выходил, — она вздохнула и поежилась — ей явно было прохладно. Здесь ночью в действительности холодно.
— А что там?
— Девчонки, — ответила она.
— Понятно, — сказал я и двинулся в указанном направлении.
— Эй! — крикнула она мне в спину. — Тебе туда не надо. Я и так исполню все твои желания!
Я проигнорировал ее и двинулся ко входу в подвал, где находилось заведение. Судя по названию, бар так и назывался — «Фламинго». Я спустился, прошел мимо мужика на табуретке у входа. Он сперва посмотрел на меня, а потом оценил по-видимому куртку и выражение лица, и остался сидеть.
Внутри все было очень… Розовым, иначе и не скажешь. Неон был вообще везде. Воняло дешевыми духами, сигаретным дымом — к моему удивлению никаких антитабачных законов не было, и курить можно было почти везде. Или всем было наплевать на эти самые законы.
Вдоль одной стены тянулась сцена — невысокий помост с хромированным шестом, в остальном зале стояли столики. Над сценой крутился зеркальный шар, разбрасывая розовые же блики по стенам и лицам посетителей.
Откуда-то играла ритмичная музыка, а возле шеста извивалась девушка. Я обвел взглядом зал и сразу же приметил белую рубашку — она выделялась на фоне остальных посетителей, как попугай среди воробьев. Почему-то мне вспомнилось, что такую сцену я в прошлой жизни уже видел. И непонятно, то ли это из какого-то фильма было, то ли взаправду.