Панки обернулись. Один из них посмотрел на массивную рацию с кровью пушера на ударопрочном пластике, и это как будто бы его урезонило. Но второй только покачал головой с ярко-красной растрепанной прической.
— А то что? — Он выпятил грудь. На меня надвинулся логотип группы Ramones на рваной футболке. — Ну, что ты сделаешь?
Мои пальцы ловко и быстро схватили его за септум в носу. Я чуть дернул его, и он взвыл.
— А то я тебе эту штуку вместе с носом вырву, дошло?
— Дошло!
— Воу, чувак, тише, тише, — начал второй. — Все, больше не шалим, даю слово.
Я отпустил, и они взаправду успокоились. Больше с ними у меня проблем не было.
Голова трещала от бесконечного грохота музыки, радостных криков и пляшущей светотехники.
Под конец своей первой пятницы я еле стоял на ногах. После двух часов ночи музыканты больше не выступали, поэтому все постояльцы потихоньку расходились. К закрытию почти никого не осталось. Почти.
Я подошел к столику, за которым сидели сразу пять крепких мужчин. Они все еще пили.
— Мы закрываемся, вам пора идти, — сказал я.
— Пососи, выпердыш янки! — ответил один из них и кинул в меня стакан с водкой, но промахнулся, и тот разбился где-то позади.
— Да… Вали отсюда! — крикнул второй. — Мы отдыхаем, не видишь, что ли?
Решив, что проблема решена, они вновь уткнулись в стол и загалдели, словно меня не было.
Я выдохнул и вдавил большим пальцем кнопку на рации.
— Код красный, второй этаж, — проговорил уставшим голосом.
Один из пьяниц поднял голову. Его маленькие глазки тонули в складках опухшего лица.
— Что за код? — спросил он.
Я обернулся. Наверх быстрым шагом летел Пьер. Он держался бодрячком — уже привык к таким дням
— Сейчас узнаешь, — ответил я пьянице сквозь внезапно нахлынувший зевок.
Подойдя к столу, Пьер одним движением перевернул его. Под грохот бьющихся стопок негр выбил ногой стул, и на пол повалился мужик, упав в лужу разлитой выпивки.
Они встали с мест, явно нацеленные на драку. Так-то лучше. Мой кулак тут же попал по животу толстого верзилы — я убрал руку и отошел, дав ему проблеваться себе же на рубашку.
Это была не драка, а избиение. Мы с Пьером хорошо стравили давление, скопившееся за смену, отвели душу, если так можно сказать.
Назад я доехал на такси, заплатив шоферу пять баксов. Спал до обеда и проснулся в ужасном расположении духа, потому что знал — впереди точно такой же день. Субботняя смена, как я полагал, должна быть еще труднее. Так оно и вышло.
Зато после нее последовало легкое, спокойное воскресенье. Без музыки и с ранним закрытием в полночь. Наверное, я навсегда запомню ту ночь, потому что шел домой с большим наслаждением, предвкушая выходные дни — понедельник со вторником.
В понедельник я первым делом решил, что совершенно точно нам нужен видеомагнитофон. Ведь я попал в эпоху VHS, верно?
— Что? Не понял. Сколько? 50 долларов? — спросил я у продавца в магазине техники на Таймс-сквер, смотря на самый дешевый вариант.
— Не 50, а 550 долларов, приятель. Можем оформить рассрочку. И сразу скажу — нет, никакой аренды! — он сложил руки крест-накрест.
Похоже, кассеты и магнитофоны еще не покорили каждый второй американский дом и не стали так популярны, как к концу десятилетия. И хотя я уже видел магазин с продажей кассет, специализировался он не на них, а на порножурналах.
Делать мне было особо нечего, но я не скучал. Вернулся в лавку, где мне продали карты, и купил еще парочку — более подробных. И одну карту для туристов. Гулял потом целый день мимо местных достопримечательностей. Посмотрел на Манхэттен с самых выгодных углов.
Свой второй выходной я потратил на миссионерство с Кристофером. Он хотел проповедовать в вагонах метро, и я пошел с ним. Во-первых, чтобы помочь отбиться от панков, если такие попадутся. А во-вторых, чтобы понять, наконец, как все-таки пользоваться общественным транспортом.
Как оказалось, все достаточно просто. Приходишь в вестибюль станции, находишь клерка за бронированным стеклом, платишь деньги, получаешь за них жетоны. Один жетон стоил шестьдесят центов, и я сразу купил целую горсть монеток.
Жетоны показались мне приятными на ощупь. Сделаны из латуни, со стильной аббревиатурой NYC впереди, причем особенно выделялась вторая буква — красная Y как бы вытесняла своих соседей, отчего они казались маленькими и подавленными. На широком канте читалось неказистое «Подходит для одного тарифа»
У Кристофера имелся при себе металлический кейс, где он держал такие жетоны. Как он объяснил мне, такие коробочки у всех есть, и у Джошуа была такая же.